Морг вскрытие ребенка


Как работают патологоанатомы и судмедэксперты

«Афиша Daily» поговорила с двумя женщинами, чья жизнь состоит из наблюдений за смертью и «общения» с мертвыми людьми. Патологоанатом и судмедэксперт рассказали, что считают самым жутким в работе с трупами, почему смерти не стоит бояться и на что похожи внутренние органы.

Патологоанатомы изучают ткани и органы живых людей, чтобы их лечащий врач мог поставить правильный и точный диагноз. Также они выясняют причины смерти пациентов — для этого им приходится погружаться во всю историю их болезни. Именно паталогоанатомам отправляют образцы опухоли, взятые у человека прямо во время операции, и тогда специалист должен максимально быстро определить ее характер и помочь хирургу принять верное решение.

Судмедэксперты тоже работают с мертвыми телами, но их специализация несколько отличается. Они изучают пациентов, погибших в результате убийства, падения с крыши, отравления психоактивными веществами, самоубийства и других случаев, приводящих к так называемой «неестественной смерти». Работа судмедэкспертов идет рука об руку со следственными действиями, а их заключения становятся доказательствами в судах и причинами для вынесения приговоров.

Екатерина Гончарова

Судмедэксперт, стаж — два года

Об основах профессии

У меня есть одна примета. Когда утром идешь на работу, нельзя думать: «Сейчас вскрою пару обычных трупов и сяду печатать». Сколько раз такое было: надеялась на простую задачу, а дают травму или убийство, с которыми возишься целый день.

Работу распределяют заведующие отделением, поэтому никогда не знаешь, что тебе достанется. Получив документы на труп и изучив, что от нас хотят следственные органы, я провожу вскрытие и выписываю медицинское свидетельство о смерти, куда вносится диагноз. В зависимости от того, какой труп достался, можно вскрыть нескольких и закончить довольно быстро — до 12–13 часов, а если случай сложный, с ним можно провозиться и два-три дня.

В работе помогает знание двух из трех китов медицины: патанатомии и патфизиологии. Но третий — фармакология — нами используется куда реже. Причины смерти, как правило, в судебной медицине ограничены: если смерть от заболевания, то чаще всего это заболевания сердечно-сосудистой системы или онкология, реже — болезни органов дыхания и пищеварения. Если травмы — это автомобильные аварии, падения с высоты, отравления различными веществами (от этанола до наркотиков). Любое из вышеперечисленного имеет свою морфологическую картину, видя которую при знании нормы диагноз поставить нетрудно. Конечно, бывают и сложные случаи, редкие заболевания, но всегда можно подойти к старшим опытным экспертам за консультацией или залезть в книгу.

Об отношении к смерти

Любой человек боится смерти, своей или чужой. Я больше боюсь смерти кого‑то из своих близких, а про свою не думаю. К смерти привыкаешь, нельзя не привыкнуть — ты просто ляжешь рядом, если будешь принимать близко к сердцу каждый случай. К тому же надо понимать, для чего мы это делаем: часто эксперт единственный, кто может ответить родственникам на вопрос, от чего умер их близкий человек, а также лицо, которое оценивает вред в случае травм и убийств, когда дело доходит до суда. И лучше не плакать над убиенным, а установить причину смерти, чтобы суд мог вынести приговор убийце.

Чем больше работаю, тем больше не смерти боюсь, а разочаровываюсь в людях. Лежит парень молодой — наркоман. Убийство случается по «синей лавке» в 90% случаев. И стоит оно того — в 35 лет умереть от передозировки и попасть в морг, вместо того чтобы радоваться жизни?

Подробности по теме

Почему мы боимся умереть? Рассуждают ученые, активисты, священник и адепт Death Positivity

Почему мы боимся умереть? Рассуждают ученые, активисты, священник и адепт Death Positivity

О начале карьеры и реакции родителей

Первый раз я попала в морг в 16 лет, когда училась на втором курсе медучилища. Преподаватель сводил нашу группу на вскрытие, и тогда, стоя у стола с ваткой нашатыря на всякий случай, я поняла, что работать в морге интересно: нужно много знать и понимать процессы, происходящие в организме. Тогда же решила, что буду вскрывать трупы, и поступила в университет СЗГМУ им. Мечникова только ради кафедры судебной медицины.

Еще когда я пошла в медицинское училище, мама говорила, что я и медицина — понятия несовместимые, но потом поняла, что мне это интересно, и поменяла свое мнение. Уже после поступления в университет на бюджет я сказала маме, что буду вскрывать трупы, и она заявила: «Ты мне столько денег сэкономила, учись!»

Мама не против того, что я работаю в морге. Говорит: «Помрем — и качественное вскрытие нам обеспечено».

Сестра вообще мной очень гордится, в детстве она любила особо назойливым родственникам на вопросы про будущую специальность отвечать, что станет патологоанатомом. Сестра очень уважает медиков и сочувствует им, так что за меня она рада.

Работа в клинической медицине сейчас очень неблагодарное дело: ситуация в здравоохранении оставляет желать лучшего, да и пациенты адекватностью не отличаются. Всякие сектанты, которые не дают переливать кровь, родители, отказывающиеся от прививок, просто алкоголики и наркоманы, которые нападают на врачей, — это происходит каждый день, только в СМИ не освещается. Куда выгоднее написать, что там‑то врач убил, отравил, не принял, не выписал лекарство, а на деле большая часть этих случаев оказывается пациентским экстремизмом. Одна моя подруга — педиатр, вторая — терапевт, и, глядя на них, я понимаю, что у меня работа не самая сложная. Эмоциональное выгорание в клинических специальностях куда быстрее наступает, чем у нас.

О жутком

Когда увидела труп на вскрытии в самый первый раз, почувствовала мандраж, но потом я быстро поняла, что бояться мертвых — пустое дело, бояться надо живых. Сейчас могу спокойно находится одна среди большого количества трупов, и у меня не возникает мысли, что меня кто‑то схватит. А ужастиков, кстати, боюсь.

Со временем даже на самый жуткий случай смотришь только как на определенный объем работы и обоснование диагноза, вне зависимости от причины смерти. Для меня жутко — гнилые трупы. Не из‑за запаха и вида — ну пахнет, принюхаешься. Однажды мне дали два гнилых трупа с одного адреса — пожилые муж и жена. Жена лежачая, муж за ней ухаживал, а потом упал и умер, и жена еще неделю беспомощная, лежачая больная, смотрела на его труп и сама медленно умирала, потому что не могла ни на помощь позвать, ни до кухни встать за едой или водой. С гнилыми трупами пожилых людей всегда так — страшная смерть в одиночестве. Кстати, родственники иногда возмущаются, почему нет точной даты смерти (в таких случаях трудно установить день смерти, часто ориентируются на месяц), но при жизни они сами не удосужились звонить хотя бы раз в день и узнавать, как бабушка или дедушка поживают.

Подробности по теме

Что происходит с умершими в Новый год

Что происходит с умершими в Новый год

Дарья Жуланова

Патологоанатом. Стаж — четыре года

Патологоанатомами становятся отличники и очень трудолюбивые люди, поскольку диапазон знаний должен быть всеобъемлющим. Нет ни одной области медицины, которой мы бы не касались. В Москве, например, достаточно много патологоанатомов, и они могут себе позволить углубиться в какую‑то одну сферу и заниматься преимущественно ее изучением. У нас такой возможности нет, так как на весь Пермский край всего 45 специалистов. Поэтому приходится очень много читать и изучать, спасает только доступ к большому количеству качественных книг и пособий, в том числе в электронном виде и на английском языке.

Смерть наших пациентов всегда наступает в больнице, она не носит криминального характера. Даже если человек умер во время госпитализации, но были получены травмы, приведшие к смерти, или имела место врачебная ошибка, его тело отправляется на вскрытие судмедэкспертам. И характер исследования ими тела будет уже другой: они должны будут описать каждую маленькую царапину или синяк на теле. Мы же более тщательно исследуем именно внутренние органы.

Еще один аспект нашей работы — окончание историй болезни. Чтобы поставить окончательный диагноз, необходимо изучить всю историю болезни пациента, иногда даже просмотреть его анализы и лечение за несколько лет. Затем мы изучаем материал, который забрали в процессе вскрытия. Суммируя всю полученную информацию, составляем окончательный диагноз, сопоставляем его с диагнозом лечащего врача и делаем заключение о совпадении или расхождении.

О рабочем дне патологоанатома

Рабочий день чаще всего начинается со вскрытий, для того чтобы, получив справку о смерти, родственники смогли успеть в загс за свидетельством. Затем занимаемся исследованием поступившего операционного материала, его вырезкой. Все, что по каким‑то причинам удаляется у человека, подлежит исследованию. Весь материал от пациентов, который мы изучаем, сначала фиксируется в формалине, затем заливается в парафин. После застывания на специальном аппарате делается срез толщиной в одну клетку. Получившиеся «стекла» мы ставим в микроскоп и изучаем строение органов для постановки диагноза. В сложных случаях мы консультируемся друг с другом и ставим диагноз коллегиально. При жалобах родственников или уголовном деле истории и образцы тканей могут быть переданы судмедэкспертам или экспертам из других городов.

Каждый день порядок этих действий меняется в зависимости от объема работы и расписания внутри отделения. Лично для меня самая большая сложность — уместить все в двадцать четыре часа. Практически никто из нас не работает на одну ставку, минимум две-три. Рабочий день официально заканчивается в 16.00, но никто так рано не уходит, потому что выполнить всю работу качественно за такое время не представляется возможным. Часть врачей совмещают работу в прозектуре (синоним к словосочетанию «патологоанатомическое отделение». — Прим. ред.) с преподаванием на кафедре в медицинской академии, потому что там работать тоже некому.

О приметах и профессиональных шутках

Шутки и приметы, как и в любой другой профессии, у нас есть, без шуток нам совсем нельзя. Нас очень часто не понимают даже наши коллеги — врачи других специальностей. Большинство шуток могут показаться бессердечными.

Например, есть такой анекдот: «От нашего стола вашему столу», — игриво значилось в записке от хирурга. Патологоанатом рассмеялась и закинула ногу на ногу».

Из примет обычно действует общемедицинская примета парных случаев: когда попадается сложный и редкий диагноз, в ближайшем будущем будет аналогичный.

Об отношении к женщинам

Сейчас в нашей профессии женщин процентов семьдесят, и всегда было достаточно много. Правда, как и в любой другой сфере деятельности, большинство открытий и научных работ принадлежат мужчинам. Пациенты и даже иногда коллеги из других специальностей очень удивляются, когда видят в морге множество молодых девушек. Женщинам, на мой взгляд, очень комфортно в этой профессии. Есть возможность отказаться от вскрытий при каких‑то обстоятельствах — например, во время беременности переводят на более легкий труд.

Но и предвзятое отношение к молодым специалисткам есть, хотя главное в нашей области — это знания и опыт. Добывать все это приходится самостоятельно и долго, но при наличии грамотных наставников становится легче. Я отношусь предвзято к тем, кто только пришел: ведь чем меньше ты знаешь, тем больше тебе кажется, что ты знаешь все.

О красоте мертвых тел и неприятных случаях

Еще со студенчества я относилась к телу как к работе. А сейчас у меня появилась способность абстрагироваться от того, что передо мной личность, чей‑то родственник. Стараюсь сконцентрироваться на заболеваниях, приведших к смерти, и формулировке диагноза. Но тела изнутри тоже бывают разными: часто — аккуратными и даже по-своему красивым; а некоторые тела испорчены самим человеком — едой, сигаретами, наркотиками.

Чем ближе органы к картинкам из атласов и чем меньше они обезображены заболеваниями и вредными привычками, тем лучше они выглядят. Но и патология бывает очень красивой. Метастазы в печени иногда выглядят как цветочная поляна, а некоторые камни из желчного пузыря очень похожи на полудрагоценные камни.

У нас в профессии для многих патологий есть официальные и при этом красивые названия: например, мускатная печень или глазурная селезенка.

Самое сложное — детские вскрытия, в детский морг я не пошла работать. Самый неприятный случай, который я видела, — внезапная смерть 20-летней девушки во время родов. Это была эмболия околоплодными водами — малопрогнозируемое осложнение, при котором околоплодные воды попадают в кровоток матери. Ребенок, к счастью, выжил.

О важности профессии

Я выбрала патанатомию, потому что не могла ограничить себя одной областью медицины, мне хотелось знать все. На мой взгляд, в нашей специальности меньше стресса, потому что нет общения с живыми людьми. А в медицину пошла, потому что считаю, что медицинские знания будет цениться в любой ситуации и в любое время. Ну и с точки зрения своей безопасности, лучше разбираться в собственном организме.

Наша профессия просто незаменима в некоторых случаях. Только после микроскопического исследования можно подтвердить многие диагнозы и начать лечение. Например, лечение рака не начинают без нашего заключения. Иногда прямо в процессе операции берется кусочек опухоли и срочно отправляется нам, мы даем ответ, и в зависимости от него хирурги решают, что удалить, а что оставить. А благодаря вскрытиям формируется статистика смертности, которая ложится в основу приоритетов развития здравоохранения и проведения профилактических мероприятий. Лечащие врачи приходят на вскрытия и сопоставляют симптомы, лечение и исход конкретного больного.

В морге мертвые учат живых.

Подробности по теме

Похороните меня в грибных спорах: 9 экологичных (и просто странных) способов погребения

Похороните меня в грибных спорах: 9 экологичных (и просто странных) способов погребения

Статья 67. Проведение патолого-анатомических вскрытий / КонсультантПлюс

Статья 67. Проведение патолого-анатомических вскрытий

1. Патолого-анатомические вскрытия проводятся врачами соответствующей специальности в целях получения данных о причине смерти человека и диагнозе заболевания.

2. Порядок проведения патолого-анатомических вскрытий определяется уполномоченным федеральным органом исполнительной власти.

3. По религиозным мотивам при наличии письменного заявления супруга или близкого родственника (детей, родителей, усыновленных, усыновителей, родных братьев и родных сестер, внуков, дедушки, бабушки), а при их отсутствии иных родственников либо законного представителя умершего или при волеизъявлении самого умершего, сделанном им при жизни, патолого-анатомическое вскрытие не производится, за исключением случаев:

1) подозрения на насильственную смерть;

2) невозможности установления заключительного клинического диагноза заболевания, приведшего к смерти, и (или) непосредственной причины смерти;

3) оказания умершему пациенту медицинской организацией медицинской помощи в стационарных условиях менее одних суток;

4) подозрения на передозировку или непереносимость лекарственных препаратов или диагностических препаратов;

5) смерти:

а) связанной с проведением профилактических, диагностических, инструментальных, анестезиологических, реанимационных, лечебных мероприятий, во время или после операции переливания крови и (или) ее компонентов;

б) от инфекционного заболевания или при подозрении на него;

в) от онкологического заболевания при отсутствии гистологической верификации опухоли;

г) от заболевания, связанного с последствиями экологической катастрофы;

д) беременных, рожениц, родильниц (включая последний день послеродового периода) и детей в возрасте до двадцати восьми дней жизни включительно;

6) рождения мертвого ребенка;

7) необходимости судебно-медицинского исследования.

4. При проведении патолого-анатомического вскрытия гистологический, биохимический, микробиологический и другие необходимые методы исследований отдельных органов, тканей умершего или их частей являются неотъемлемой частью диагностического процесса в целях выявления причин смерти человека, осложнений основного заболевания и сопутствующего заболевания, его состояния. Волеизъявление умершего, высказанное при его жизни, либо письменное заявление супруга, близкого родственника (детей, родителей, усыновленных, усыновителей, родных братьев и родных сестер, внуков, дедушки, бабушки), а при их отсутствии иных родственников либо законного представителя умершего о проведении таких исследований не требуется.

5. Заключение о причине смерти и диагнозе заболевания выдается супругу, близкому родственнику (детям, родителям, усыновленным, усыновителям, родным братьям и родным сестрам, внукам, дедушке, бабушке), а при их отсутствии иным родственникам либо законному представителю умершего, правоохранительным органам, органу, осуществляющему федеральный государственный контроль качества и безопасности медицинской деятельности, и органу, осуществляющему федеральный контроль качества и условий предоставления медицинской помощи, по их требованию.

(в ред. Федерального закона от 11.06.2021 N 170-ФЗ)

6. Супругу, близкому родственнику (детям, родителям, усыновленным, усыновителям, родным братьям и родным сестрам, внукам, дедушке, бабушке), а при их отсутствии иным родственникам либо законному представителю умершего предоставляется право пригласить врача-специалиста (при наличии его согласия) для участия в патолого-анатомическом вскрытии.

7. Заключение о результатах патолого-анатомического вскрытия может быть обжаловано в суде супругом, близким родственником (детьми, родителями, усыновленными, усыновителями, родными братьями и родными сестрами, внуками, дедушкой, бабушкой), а при их отсутствии иным родственником либо законным представителем умершего в порядке, установленном законодательством Российской Федерации.

8. Патолого-анатомическое вскрытие проводится с соблюдением достойного отношения к телу умершего человека и сохранением максимально его анатомической формы.

Вскрытие после смерти, как отказаться от вскрытия

Вскрытие тела после смерти – медицинская процедура, проводимая в морге для выяснения точной причины смерти человека. Если нет подозрений на криминальные или врачебные причины смерти, отказ от вскрытия по закону ВОЗМОЖЕН. Поэтому, если умершего отвезли в патологоанатомический морг (ПАО), отказ от вскрытия возможен, так как в ПАО помещают тела умерших от естественных причин.

Отказ от вскрытия умершего

Часто перед близкими покойного встает вопрос: «Можно ли отказаться от вскрытия умершего?», поскольку для многих отказ от вскрытия актуален. Причины отказа от вскрытия могут быть разными: религиозные убеждения покойного, его волеизъявление и завещание, желание членов его семьи. В федеральном законе №323-ФЗ (статья 67.3) указано, что отказ от вскрытия принципиально возможен. Одновременно с этим, в том же законе четко обговорены ситуации, при которых вскрытие должно быть проведено обязательно. 

Презумпция согласия на изъятие органов в России

В России на законодательном уровне действует презумпция согласия родственников на изъятие органов умерших (трансплантация). Это значит, что для изъятия органов не требуется разрешение родственников. Если семья покойного предоставлила нотариально заверенное заявление покойного на отказ от вскрытия или сама оформила письменное заявление на отказ от трансплантации, процедура не будет проводиться (за исключением ситуаций, когда от вскрытия отказаться нельзя - см. абзац ниже "В каких случаях отказ от вскрытия невозможен?").

Как отказаться от вскрытия?

Как отказаться от вскрытия интересует многих. Отказаться от вскрытия можно подав заявление на имя заведующего морга. Заявление на отказ от вскрытия пишется в свободной форме, но обязательно нужно указать:  

Окончательное решение проводить или не проводить вскрытие, принимает патологоанатом на основании имеющихся медицинских показаний.

Причины отказа от вскрытия

Принципиальная возможность отказа от вскрытия зафиксирована законодательством федерального и местного уровня. Возможность отказаться от вскрытия прописана в статье 67 № 323-ФЗ "Об основах охраны здоровья граждан" и п. 1 статьи 5 ФЗ № 8 "О погребении и похоронном деле". 

Основные причины отказа от вскрытия – волеизъявление умершего и религиозные запреты. Например, в иудаизме запрещено вскрывать останки умерших. 

Морг с большей вероятностью примет отказ от вскрытия, если:

Федеральный закон
«Об основах охраны здоровья граждан в рф»

Читать

Сколько есть времени на отказ от вскрытия

На отказ от вскрытия есть 3 дня. Основных причин две:

Поэтому – если родственники умершего хотят отказаться от вскрытия умершего, нельзя медлить с подачей заявления в морг.

Кто подает заявление об отказе от вскрытия?

Помимо родственников, заявление на отказ от вскрытия может подать ритуальный агент похоронной службы, организующей похороны.

Образец заявления об отказе от вскрытия 

Образец заявления об отказе от вскрытия можно скачать здесь >>

В каких случаях отказ от вскрытия невозможен?

Закон устанавливает ситуации, когда морг может отказать в заявлении на отказ от вскрытия – даже в случае если покойный зафиксировал отказ от вскрытия в своем завещании. В Федеральном Законе №323 приведен перечень ситуаций, когда отказаться от вскрытия невозможно. 

В приказе №1064 (от 29-го декабря 2016) Московский департамент здравоохранения уточнил и дополнил этот список следующими случаями:

Если тело поступило в СМЭ – отказаться от вскрытия нельзя

Если тело поступило в судебно-медицинский морг (СМЭ), а не патологоанатомический (ПАО), отказаться от вскрытия нельзя. Помимо подозрения на гибель из-за внешних обстоятельств, отказ от вскрытия невозможен, если покойный скончался на улице.

Если после смерти человека его близкие позвонили сначала в полицию, а не в ритуальную службу или скорую помощь, то тело с высокой вероятностью будет доставлено в судебно-медицинский морг. В таком случае отказ от патологоанатомического вскрытия невозможен.

Заявление на отказ от вскрытия могут не успеть рассмотреть вовремя. Что делать? 

Из-за большой загруженности больниц заявление на отказ от вскрытия может не быть вовремя рассмотрено и вскрытие будет произведено. Такой риск есть всегда.

Поручите отказ от вскрытия службе Ritual.ru

Заниматься отказом от вскрытия лучше поручить ритуальному агенту официальной городской похоронной службы Ritual.ru, так как она имеет налаженные контакты с городскими моргами Москвы и поможет не только в организации похорон, но и в переговорах с моргом. 

Возможно, вам будет интересно:

23 января 2018

Патологоанатомы показали, что COVID-19 делает с органами человека

Работники морга рассказали о влиянии коронавируса на органы человека. Ни для кого не секрет, что главной мишенью инфекции являются лёгкие, но как именно ведет себя коварное заболевание, знают только врачи.

Патологоанатомы отмечают, что с приходом COVID-19 в регион нагрузка увеличилась вдвое. В Иркутске уже поставили более трехсот точек в истории болезни пациентов с ковидом. По словам медработников, картина после вскрытия одна и та же – поражение лёгких. При этом лёгкими их уже назвать сложно – стандартная масса в 350 граммов увеличивается до 2 килограммов, передает ГТРК "Иркутск", выходящая в эфир на телеканалах "Россия 1" и "Россия 24".

"Появляется массивный отёк. Нарушается микроциркуляция, что приводит к кровоизлиянию в просвет альвеол. Сегодня было вскрытие – абсолютно соматически здоровый человек. Печень, сердце – все в порядке. Но каждое легкое весило по 1,5 килограмма. Он болел в течение трех недель", – пояснила главный патологоанатом Клинической больницы Иркутска Людмила Гришина.

Очень часто коронавирус приводит к летальному исходу из-за внезапной закупорки легочной артерии. Из-за образовавшегося препятствия кровь не поступает в лёгкие.

"Этот процесс называется тромбоэмболией. Пять минут, и человек может умереть. Умирают мучительно. Люди попросту не могут дышать. В последнее время начали поступать и молодые. Средний возраст – около 50 лет. Это вполне еще работоспособные люди, жить и жить", – рассказала Людмила Гришина.

Также сотрудники морга отмечают, что часто причиной смерти является полиорганная недостаточность, когда вирус поражает все ткани и органы. В таких случаях родственники не могут хоронить погибшего традиционным способом. Этим занимается специальная служба. Усопшего помещают в цинковый гроб, который запаивают, а во время прощания количество родственников рекомендуют ограничивать.

«Я тогда уже поняла, что Коля может умереть» – Картина дня – Коммерсантъ

11 января умер 13-летний Коля, подопечный детского хосписа «Дом с маяком», которого в начале пандемии забрала из интерната домой учредитель благотворительного фонда «Дом с маяком» Лида Мониава. Почти два года она рассказывала в своем блоге о жизни с ребенком, имеющим тяжелую инвалидность и неизлечимое заболевание. Ее высказывания порой вызывали волны критики. После смерти Коли читатели блога обвинили Лиду в плохой заботе о мальчике. Хейтерство в ее адрес стало социальным феноменом. Спецкор «Ъ» Ольга Алленова попыталась разобраться в причинах хейтерства, а также выяснить, почему в России у многих пациентов нет права на естественную смерть и через что проходят родители детей, умирающих от неизлечимых заболеваний.

«У нас были одинаковые кроксы»

В пятницу вечером я подъезжаю к детскому хоспису «Дом с маяком» на Долгоруковскую улицу и жду Лиду. Мы договорились встретиться в 21:30 — она часто сидит в офисе до позднего вечера. Спешить ей теперь некуда.

На улице метель. Лида стряхивает снег, налипший на воротник ее черного пальто, садится в машину, и я вспоминаю, как в последний раз здесь мы выгружали из моего автомобиля Колю, его тяжелую коляску и две сумки с медицинским оборудованием, без которых он на улицу не выходил.

Мы едем в сторону Новослободской — там Лида снимает квартиру. Я останавливаюсь на той же парковке, где осенью 2020-го забирала их обоих, чтобы отвезти в Истру на аэродром. У меня маленькая машина, а коляска у Коли была огромная и весила под 100 кг. Лида ловко ее разобрала, и вдвоем мы загрузили коляску в багажник. Это было осенью, летчики из поисково-спасательного отряда «Ангел» катали на вертолетах подопечных хосписа — они проводят такие акции каждый год . Коля спал и в машине, и в вертолете. Когда они приземлились, Лида сказала, что очень надеялась на Колино пробуждение — «но он не проснулся». Я тогда подумала, что она могла бы этого не говорить. У Лиды есть качество — она ничего не приукрашивает. Ну что стоило ей сказать, что Коля открыл глаза? Тогда этот полет обрел бы смысл. Но он их не открыл, и многим тогда показалось, что эта поездка была напрасной. За тот полет Лида удостоилась особого хейта в социальных сетях. Ее обвиняли в том, что она использует Колю в своих интересах. Хотя Лида боится высоты и не любит летать. Ей писали, что Коля паллиативный ребенок, и ему надо лежать в кровати, а она таскает его по вертолетам. Говорили, что Коле плохо, но раз он молчит, этого никто не узнает.

У Коли бывали периоды, когда он спал по несколько дней подряд. Лиде казалось, что, если его разбудить, он непременно почувствует большой и интересный мир вокруг. Ведь до этого 12 лет Коля провел в детском доме-интернате, где вся его жизнь проходила в кровати — там его кормили, мыли, переодевали. Лида говорила, что Коля может гораздо больше, чем просто лежать в кровати. Что человеческий мозг слабо изучен, и его возможности в Колином случае не знает никто. Никто не знает, что Коля слышит и чувствует.

Но если в детском доме Коля никак себя не проявлял, то у Лиды дома он научился улыбаться, хныкать и даже рыдать — показывая свое настроение.

И если Коля не хныкал в кафе, театре, ночном клубе или в вертолете, Лида справедливо полагала, что он не испытывает дискомфорта. Ее обвиняли в том, что она, пытаясь изменить систему отношения к инвалидам в России, сделала Колю «тараном» в этой борьбе. Она устроила Колю в школу, гуляла с ним по Москве, ездила с ним в поездах — а ей писали, что такая жизнь доступна только ей, потому что она находится в привилегированном положении и детский хоспис предоставляет ей няню. На самом деле «Дом с маяком» предоставляет услуги нянь многим подопечным семьям — на несколько дней в неделю. А няню на пять рабочих дней в неделю получила не только Лида, но и пять других сотрудников «Дома с маяком», ставших опекунами сирот.

Когда началась пандемия, Лида с коллегами решили забрать паллиативных детей из московского интерната — учреждения закрывались на карантин, доступ волонтерам туда закрыли, а волонтеры для детей — это и общение, и развитие, и уход. Спустя два месяца, когда режим самоизоляции в Москве закончился, шесть из семи сотрудников детского хосписа решили не возвращать детей в интернат, а оставить их у себя дома — навсегда. Чтобы они продолжали работать, хоспис нанял нянь, которые в будни в течение рабочего дня находились с их детьми. Несомненно, няня для ребенка с тяжелой инвалидностью — недоступная мечта для большинства российских родителей. В разных западных странах такую услугу семьям оказывают государственные институты. «Дом с маяком» в каком-то смысле оказался таким вот помогающим институтом. Но такой маленькой организации не по силам помочь всем. А отдуваться за это приходится Лиде.

Мы заходим в подъезд — высокие ступени, крутой и неприспособленный для реальной жизни пандус, подъемника нет. За те два года, что Коля прожил в этом доме, его коляску спускали на руках самые разные люди — местные жильцы, случайные гости вроде меня или друзья Лиды.

За это время в подъезде так и не появился удобный пандус, а в сотнях других столичных подъездах пандусов вообще нет. Наверное, это очень дорого для Москвы.

В однокомнатной квартире, которую Лида снимает много лет, очень тихо. Раньше здесь все время что-то жужжало, дышало — ощущалось присутствие Коли. Теперь Коли нет.

На полу в коридоре — желтые кроксы.

— Это Колины?

— Нет, это мои. У нас были одинаковые кроксы.

Колю похоронили в той одежде, которую он носил,— и в его собственных желтых кроксах.

В комнате, где раньше было не развернуться, теперь очень просторно. Нет большой функциональной кровати, занимавшей треть жилого пространства, шкафа с одеждой и Колиной медицинской аппаратуры.

Мы проходим на кухню, Лида наливает чай — мне в чашку, себе в термокружку с логотипом «Дома с маяком».

Последнюю ночь своей жизни Коля встретил с Лидой на этой кухне.

Он лежал в коляске на том месте, где сейчас на стуле сижу я.

«Врачи сказали, что рано радоваться»

В декабре 2021 года состояние Коли сильно ухудшилось.

Когда Лида забрала мальчика из интерната, никто не знал, сколько ему осталось жить. При таком поражении центральной нервной системы, которым страдал Коля, в мозге постепенно происходят необратимые изменения. Пубертатный возраст этот процесс ускоряет. Поначалу у Коли были частые судороги, которые могли длиться по несколько часов. При помощи врачей детского хосписа и эпилептологов НИКИ имени Вельтищева интенсивность судорог снизилась, но все-таки ухудшения были неизбежными — это и отличает паллиативных детей от обычных заболевших.

— У Коли бывали такие состояния, когда он впадал в кому,— вспоминает Лида.— Бывает, ходишь с ним, гуляешь, он на все реагирует. Дома кладу его спать — и потом не могу добудиться, он вообще ни на какие раздражители не реагирует, у него сильно падает сатурация (уровень кислорода в крови.— “Ъ”), а через день-два Коля приходит в себя и становится как новенький.

Постепенно такие периоды в коме становились более частыми и длинными. В декабре очередной приступ длился очень долго.

— Коля был в коме почти две недели,— продолжает Лида.— Я все ждала, что завтра станет лучше, но было только хуже. У Коли исчезла перистальтика: даешь ему через гастростому лекарство, а оно не усваивается, в желудке стоит такое болотце и никуда не уходит. Коля был полностью неподвижен, не кашлял, не глотал. Из-за этого у него началась пневмония — как осложнение его основного заболевания. Потом у него прекратилось мочеиспускание, отказали почки, он стал сильно отекать. Колю стало не узнать: руки огромные, лицо огромное.

Врачи из хосписа привезли перфузоры — системы, через которые в организм внутривенно попадают нужные ему жидкости. Коле поставили внутривенный катетер, стали капать ему антибиотики, мочегонные препараты, гормоны, жидкость.

— Коля в тот период не дышал сам, дома работали два кислородных концентратора,— весь его организм отключился,— вспоминает Лида.— Я тогда уже поняла, что Коля может умереть, и врачи мне об этом говорили. Никто не понимал, из-за чего это случилось.

Я постоянно советовалась с врачами, они сошлись во мнении, что, вероятно, причиной ухудшения стало разрастание кист в его мозге. При поражении центральной нервной системы в мозге появляется много кист с жидкостью, с этим ничего нельзя сделать.

Но к середине декабря Коля выкарабкался и вернулся к жизни.

— Я смотрела на него: дышит хорошо, активный, реагирует, в школу вернулся, в дневной центр хосписа вернулся. Трудно поверить, что две недели назад это был совсем другой Коля,— говорит Лида.— Но врачи тогда сказали, что рано радоваться, все может повториться, потому что видно: каждое ухудшение протекает все хуже и хуже.

«Даже кислород уже не помогал ему дышать»

31 декабря Лида с Колей поехали на квартиру сопровождаемого проживания «Дома с маяком» — ее оставила Детскому хоспису в своем завещании москвичка Нинель Мишурис. «Дом с маяком» поселил и сопровождает там трех паллиативных молодых людей из интернатов. Новогоднюю ночь няни хосписа хотели провести дома, поэтому Лида взяла на себя дежурство в этой квартире.

— Мы доехали с Колей на метро,— продолжает Лида,— встретили Новый год. В квартире кроме нас были двое ребят и их опекун, третий с опекуном уехал на дачу. Еще приехала моя подруга, мама одного из пациентов хосписа, вместе со своим ребенком. Ничего праздничного у нас в тот вечер не было, Коля был вялый, я хотела вывести его в коляске в комнату к ребятам, но он хмурился, а это значило, что ему нездоровилось. Я уложила его в кровать. Ночью у Коли поднялась температура. На следующий день мы вернулись домой, и ему стало хуже.

За эту новогоднюю поездку Лиде уже досталось от хейтеров в соцсетях. Ее спрашивали, зачем она поехала на дежурство с Колей, а не оставила его с няней? (Потому что у няни был выходной). Почему не вызвала такси? (Потому что в такси Колю надо уложить на заднее сиденье и оставить там одного, разобрать тяжелую коляску и убрать ее запчасти в багажник — а при перемещении в метро Колю не вытаскивают из коляски и вообще не трогают).

Для всех было бы гораздо проще, если бы Лида не рассказывала про метро, про Колину температуру и вообще про Новый год в квартире Нинель Мишурис. Но тогда это была бы не Лида. Ей важно рассказать, как все произошло.

— Колина температура могла быть вызвана ковидом? — спрашиваю я.

— Мы сделали тест, он был отрицательный,— отвечает Лида.— Врачи считают, что в его случае температура могла быть частью неврологической симптоматики: когда киста в голове разрушается, то ее клетки попадают в кровь, и это дает температуру.

2 января температуры уже не было, но Колин организм снова отключился. Коля перестал дышать самостоятельно, и ему снова подключили два кислородных концентратора, у него полностью пропали реакции на окружающий мир. Так продолжалось 10 дней.

— Он не реагировал вообще ни на что,— вспоминает Лида.— Раньше, когда я приносила его в ванную и включала воду, он недовольно вздрагивал и хмурился, а теперь — никакого движения. Даже зрачки не реагировали. Наша жизнь превратилась в день сурка. У нас в хосписе есть чат опекунов, я написала туда про Колино состояние.

Одна моя коллега ответила: «Ничего, с кислородным концентратором тоже можно гулять». А я понимаю, что прогулки потеряли смысл, потому что Коля в коме и ни на что не реагирует.

В ночь на 11 января Лида работала на кухне за столом, Коля в коляске был рядом с ней.

— К нему был подключен пульсоксиметр, кислородные концентраторы, и я вдруг вижу, что кислород стал резко падать,— вспоминает она.— Я сначала подумала, что в концентраторах какие-то неполадки или маска отходит от лица, все проверила, ничего не помогло. Тогда я поняла, что это, видимо, все. Я взяла его на руки, со всеми этими трубками, маской, пульсоксиметром. Он сидел у меня на руках минут 10, показатели кислорода были все ниже и ниже — 70, 65, 50, 40, 30, 20,— потом аппарат вообще перестал показывать уровень кислорода.

Она отпивает чай из своей термокружки.

— В интернете пишут, что я Колю отключила,— продолжает она.— А ничего тут отключать не надо было. Даже кислород уже не помогал ему дышать.

Лида сидит напротив меня в черном платье, у нее бледное лицо и усталый вид. На стене справа — маленькие репродукции Марка Шагала. В квартире очень тихо.

Рассказав мне о смерти Коли, она проглатывает остатки чая и говорит уже без эмоций, профессионально:

— В хосписе за время нашей работы умерли около 1000 детей, каждый год 120–140 детей умирает. У нас есть комиссия по летальности, которая разбирает, что произошло. Потом мы этот опыт анализируем и описываем. Мы выявили 6–7 причин, от которых умирают паллиативные дети. И из этих причин одна половина обратима, а другая половина — нет. Например, ребенок может умереть от прогрессирования основного заболевания — как правило онкологии — и тут от его окружения ничего не зависит, можно облегчать симптомы, но что бы ты ни сделал, человек все равно умрет. Дети с поражением ЦНС тоже могут умереть от основного заболевания, как Коля умер. Но чаще они до этого не доживают — умирают от вторичных осложнений, например от кровотечения в животе или от инфекций. Для родителей это всегда сложный вопрос — надо понять, это последняя инфекция или нет, ехать в реанимацию или нет. Это сложный выбор, и каждый делает его сам. По опыту «Дома с маяком», большинство наших детей, которые едут в реанимацию, там умирают, потому что там ребенок неподвижен, добавляются внутрибольничные инфекции, родители не могут находиться рядом постоянно. И я рада, что не оказалась в такой ситуации выбора. Мне не надо было принимать решение — подключать Колю к ИВЛ или нет. И я рада, что Коля не умирал так тяжело.

— Ты думаешь, ему легко было умирать?

— Я уверена в этом.

«Коле сломали ноги и сложили их ровно»

Коля умер на руках у Лиды в 3 часа ночи 11 января.

— Я сначала сидела с ним на кухне, потом отнесла его в кровать, поменяла памперс, надела одежду,— вспоминает Лида.— На его теле уже были видны трупные изменения.

В соцсетях ее обвиняют в том, что она не вызвала сразу скорую.

— У родителя паллиативного ребенка нет обязанности звонить в скорую,— отвечает на это Лида.— И мы в хосписе всегда говорим родителям, что не обязательно прямо сразу же звонить в скорую и сообщать, что ребенок умер. Потому что дальше приходят всевозможные службы, задают вопросы, трогают и изучают тело, увозят его — и у родителя даже не остается возможности попрощаться с ребенком.

Мы говорим родителям — если вам надо час, два часа побыть с ребенком, не звоните, попрощайтесь.

Я в скорую позвонила через полчаса, потому что очень боюсь вида мертвых людей, даже в хосписе меня это пугает. Коля стал сильно меняться, прямо у меня на глазах.

Пока ехала скорая, Лида достала документы — свой паспорт и опекунское удостоверение, свидетельство о рождении Коли, заключение медицинского консилиума о том, что у Коли неизлечимое заболевание с неизбежным летальным исходом и что ему не требуются реанимационные действия. Такую бумагу дают всем пациентам Детского хосписа — за исключением детей с диагнозами, при которых возможно, что ребенок поправится.

— Мы всегда говорим родителям, что надо иметь дома папку с этими документами, чтобы не искать каждую бумагу по отдельности,— говорит Лида,— но сама я такой папки не имела, поэтому пришлось искать справки.

Если в семье, которую опекает «Дом с маяком», умирает ребенок, сотрудники хосписа предлагают родителям помощь в общении со следователями и другими службами. Лида много раз ездила от хосписа на такие процедуры в семьи, где умерли дети. На этот раз ей пришлось пройти через такую процедуру у себя дома.

— В квартиру заходит огромное количество людей, все в обуви и верхней одежде,— рассказывает она.— Сначала это сотрудники скорой — два человека, которые сделали Коле ЭКГ и убедились, что нет сердечного ритма. Они вызвали следователя. Пришел один следователь, подробно меня допросил, составил протокол, я его подписала. Он ушел, пришли два новых следователя и задали все те же вопросы, составили еще один протокол. Потом приехала служба судмедэкспертизы — эти люди были одеты в черное, берцы до колена, черные повязки на лицах, черные шапки. Они заходят в квартиру и сразу начинают все фотографировать. Ты им дверь открываешь, а на тебя фотоаппарат смотрит. Приезд такой службы — это обязательная в России процедура в случае смерти ребенка дома или в общественном месте.

Эти люди проводят различные исследования с телом ребенка, чтобы точно определить время, когда он умер. Я это видела в других семьях — они раздевают ребенка, достают большой железный прут и этим прутом бьют по телу.

Цветовое пятно на коже после удара прутом восстанавливается через какое-то время, и им эта процедура нужна, чтобы определить время смерти. Потом они достают огромный, в полметра, градусник и вставляют в прямую кишку ребенка. Бедным родителям на все это приходится смотреть.

Лида не смотрела. Она ушла на кухню. В комнате с Колей и экспертами находилась ее подруга.

— Когда это происходит с чужим ребенком, я могу смотреть, потому что профессионально к этому подхожу, а тут мне было очень неприятно, что они Колю трогают,— объясняет она.

Потом приехал третий следователь, он задал ей те же вопросы, что и его коллеги, и составил третий протокол.

— После него приехала труповозка — еще два человека, они тоже рассматривали тело, задавали мне вопросы, писали что-то в документах,— продолжает Лида.

По ее словам, на всех международных конференциях по паллиативу сотрудники хосписов жалуются на чрезмерное количество служб, которые приезжают в семью после смерти неизлечимого ребенка, и на избыточные манипуляции с его телом. Но в России таких служб гораздо больше, чем в Европе, говорит Лида.

В 10 часов утра 11 января тело Коли увезли в морг. В 11 утра Лида должна была явиться к следователю в Следственный комитет. Там ее снова опросили и составили четвертый протокол.

— Я не спала, была в не совсем адекватном состоянии,— вспоминает она.— Но я обязана была туда поехать, потому что именно этот следователь должен был выдать мне разрешение на захоронение Коли. Без этой бумаги похоронить ребенка нельзя.

В морге Коле провели вскрытие. Если бы он умер в хосписе, его бы не вскрывали.

— Я приехала забрать Колю из морга — он там лежал на непромокаемой подстилке и в капюшоне,— продолжает Лида.— Я спросила, можно ли снять капюшон, мне сказали, что не советуют, так как Коле вскрывали голову и оттуда течет. После вскрытия головы лицо деформируется, и человек перестает быть похожим на себя.

Она считает, что вскрытие умерших от неизлечимого заболевания детей и взрослых не имеет смысла и жестоко травмирует многих родителей и близких.

— Я к этому еще нормально отношусь, а для мусульманских семей невозможность отказаться от вскрытия — огромная трагедия, ведь тело нужно похоронить в день смерти, а процедура вскрытия задерживает похороны на несколько дней,— говорит Лида.— А еще ужасно, когда ребенок умирает в выходные или государственные каникулы — ведь тогда никто не работает.

Двух детей, опекаемых «Домом с маяком» и умерших у себя дома в длинные январские выходные, родители не могли похоронить до 10 января, потому что служба судмедэкспертов не работала. В причине смерти 13-летнего Коли указано: «Болезнь центральной нервной системы уточненная».

При жизни у Коли были широко расставлены ноги — из-за контрактур, неправильной позы в детском доме ноги деформировались, перестали разгибаться в коленях и были сильно раскинуты в разные стороны. Из-за этого в интернате Коля жил без штанов. Купить на него брюки было невозможно, поэтому Лидина мама перешила для Коли штаны, вставив в них боковую молнию. В морге проблему Колиных ног решили иначе.

— Коле сломали ноги и сложили их ровно, чтобы они в гроб получше поместились,— говорит Лида.

Помолчав, она добавляет:

— Все эти процедуры бесчеловечны.

Отпевали Колю в церкви в Газетном переулке — туда Лида привозила его на воскресную службу. Похоронили мальчика 13 января в Подмосковье, в семейной могиле его кровной семьи. Когда-то Колиной маме сказали в роддоме, что он не жилец, и посоветовали от него отказаться. Она так и сделала. Несколько раз семья пыталась его найти и навестить, но их отговаривали от встречи — ребенок тяжелый, умирающий, не надо травмировать ни его, ни себя. Спустя 11 лет родители все-таки познакомились с Колей — Лида их разыскала и предложила встретиться. За последние полтора года мама много раз навещала Колю — она приходила к нему каждые две недели. Забрать сына она не решилась, но сказала Лиде, что будет всегда жалеть о том, что отказалась от него.

«Я в эвтаназии не разбираюсь»

— Хочешь, я расскажу, как происходит уход из жизни паллиативных детей в Европе или в Америке? — спрашивает меня Лида.— В Европе, например, у каждого паллиативного ребенка есть индивидуальный план помощи в конце жизни. Родители с врачом заранее его составляют. Там написано, например, что родители согласны на антибиотики перорально, но не согласны на капельницу, или согласны на реанимацию, но не согласны на аппарат ИВЛ. Когда мы были на учебе в Германии, нам рассказывали такой случай.

Мальчик умер в супермаркете, вокруг собралась толпа, вызвали скорую помощь, несмотря на слова родителей, что ребенок паллиативный. Медики скорой посмотрели индивидуальный план помощи этого ребенка, там было написано, что родители против реанимационных действий. Тогда всех посетителей просто вывели из супермаркета и дали родителям попрощаться с сыном. В России такое невозможно себе представить.

Один мальчик, которого сопровождал хоспис, умер от неизлечимой опухоли мозга дома. Было абсолютно очевидно, что он умрет, он последние недели лежал в коме, на высоких дозах обезболивания, и родители несколько раз сказали нам, что они против реанимации. У ребенка был документ от врачебной комиссии, свидетельствующий о паллиативном статусе. И вот он умер, родители с ним попрощались и вызвали скорую помощь. Бригада приехала и реанимировала ребенка, подключила его к аппарату ИВЛ и увезла в реанимацию. Мама говорит: «Мы против реанимации». А медики: «Он уже на аппарате ИВЛ, отключить его мы не имеем права». Отвезли этого ребенка в реанимацию, он там еще пролежал и через четыре дня умер во второй раз. Мне кажется, что это просто издевательство над родителями и ребенком.

И дело не в том, что врачи что-то не так делают — они работают по алгоритмам, которые заложило наше законодательство. И эти алгоритмы не в интересах человека.

По ее словам, в западных странах паллиативных пациентов, подключенных к аппарату искусственной вентиляции легких, врачи могут отключить от аппарата ИВЛ по решению семьи, если пациенты не имеют положительной динамики. В России медики не имеют права отключить паллиативного пациента от ИВЛ — даже если он прикован к ИВЛ 10 лет и его родные просят прекратить его мучения.

Когда Лида поднимает эту тему, хейтеры обвиняют ее в том, что она проповедует эвтаназию.

— Насколько я понимаю, эвтаназия — это введение вещества, от которого человек умирает,— рассуждает Лида Мониава.— Человек уже неизлечимо болен, но его организм еще не готов умереть, а врачи эту смерть ускоряют по просьбе самого человека. Я в эвтаназии не разбираюсь, отношение к этому у меня неоднозначное. Но, когда человек умирает от неизлечимого, прогрессирующего заболевания, когда его тело уже перестало функционировать, искусственное вмешательство противоестественно, мучительно для человека и ничего ему не дает. Это не продление жизни, это продление умирания. Нельзя лишать человека права на естественную смерть. Разумеется, я не говорю, что, если паллиативный пациент поперхнулся и стал задыхаться, его не надо спасать. Конечно же, надо.

«Я ни от чего не отказывалась»

Осенью 2021 года «Дом с маяком» провел в Поленово выездной семинар для своих сотрудников и журналистов. Лида была там с Колей, няни с ними не было. Лида приходила с ним на лекции и возила его в общую столовую, хотя Коля не ел обычную пищу. Однажды вечером они грелись вместе со всеми участниками у костра. Коля не спал — в его глазах блестели искры от огня, у него были блестящие, красиво расчесанные волосы, он выглядел спокойным и расслабленным. К этому времени он уже попробовал на вкус манго, трогал руками дождь и снег, был на море и купался в Волге.

После смерти Коли Лида написала в Facebook, что теперь может ездить в метро в любое время и ей не надо за день до этого делать заявку в службу сопровождения. Что она может ходить в любые кафе, а не искать только те, где есть доступная для инвалидов среда.

Но что, несмотря на сложности жизни с Колей, с ним было хорошо, а без него плохо.

С самого начала мы договорились, что я могу задавать Лиде любые вопросы, потому что их задают читатели ее блога.

— Что хорошего было в твоей жизни с Колей?

— Во-первых, мне нравилось проводить с ним время. Это как с близким человеком — с ним хорошо, а без него плохо. Например, я сейчас прихожу домой одна, просыпаюсь одна, с Колей мне не было одиноко. Я очень ленивая, а ради Коли мне приходилось делать больше, чем я обычно делала для себя. Я могу весь выходной день пролежать в кровати, а с Колей я понимала, что надо пойти погулять, пойти в церковь. С Колей моя жизнь была более осмысленной.

Я задаю вопрос, который ставит в тупик многих людей,— зачем молодая успешная женщина забирает домой тяжелого паллиативного ребенка, отказываясь от комфорта и привычной жизни?

— Я ни от чего не отказывалась,— говорит Лида,— многие наши опекуны или родители сами сидят со своими детьми, а я отдавала Колю няне каждый будний день в 11 и забирала домой в 9 вечера. Я могла весь день нормально работать. С Колей можно было везде ходить. У нас в хосписе есть подопечные дети, которые не могут долго находиться в коляске. Но Коля мог в коляске лежать целый день, ему не было от этого больно или плохо. Все оборудование я могла возить с собой. И поэтому мы с Колей могли на целый день уйти гулять.

— Но ты не могла ходить в те места, которые посещала раньше.

— Это для меня не было проблемой. Я, наоборот, старалась подстраивать общественные места под нашу жизнь с Колей. Я считаю, что как раз не нужно ни от чего отказываться, воспитывая ребенка с инвалидностью. И надо все сделать так, чтобы родители могли нормально жить, ходить в парикмахерские, в кафе, ездить на море, а не сидеть в четырех стенах, потому что у них особенный ребенок.

— Почему ты приняла решение забрать Колю домой?

— Я не принимала сразу решение забрать его навсегда,— объясняет Лида.— Мы с сотрудниками хосписа брали этих детей в начале пандемии на один-два месяца. А потом оказалось уже морально трудно вернуть их назад.

— Ты почувствовала бы себя виноватой, если бы отдала его в интернат?

— Да. Потому что я знаю: в интернате жизнь гораздо хуже, чем у меня дома. Это как беззащитного младенца отдать. И все наши сотрудники, которые забирали детей из ДДИ, оставили их у себя,— кроме одной девушки, которая оказалась к этому не готова. Так что какой-то сверхидеи в самом начале у меня не было. Я забрала Колю, пожила с ним, поняла, что мне не трудно — я хорошо разбираюсь во всех этих приборах, трубочках, могу коляску из винтиков собрать. Мне было бы сложнее взять здорового подростка, которого надо воспитывать, ставить ему границы, что-то запрещать — я это не умею.

Лида всегда казалась мне аскетом — возможно, из-за черной одежды, которую она очень любит, или из-за работы, на которой она проводит практически все свое время.

— Нет, я не аскет,— улыбается она впервые за вечер.— У меня дорогой айфон, я посещаю хорошую парикмахерскую, у меня даже есть карточка в фитнес-клуб, просто я ленивая и туда не хожу.

«Из всего, что с нами происходит, надо извлекать какой-то смысл»

После окончания журфака Лида пошла работать в благотворительный фонд «Подари жизнь», потом — в фонд «Вера»: там открывалась детская программа помощи паллиативным детям. В 2013 году благотворительные фонды «Вера» и «Подари жизнь» учредили детский хоспис «Дом с маяком». — им руководят директор Калерия Лаврова и главный врач Григорий Климов. А Лида стала директором по развитию благотворительного фонда «Дом с маяком», который собирает средства на работу хосписа.

Многолетняя работа с паллиативными детьми мало кому по силам. Чтобы защититься от выгорания, нужно понимать смысл своей работы и смысл той боли, которую каждый день видишь в хосписе. Лида — христианка. Она говорит, что вера ей очень помогает.

— Почему рождаются и умирают дети с неизлечимыми заболеваниями?

— Смерть — это естественная часть жизни, мы все умрем. Какой-то процент людей в мире имеет тяжелыми заболеванием. Это грустно, но это естественно.

— Иногда религиозные люди говорят, что болезнь дается за грехи. Что ты об этом думаешь?

— Это какая-то псевдорелигия. В Евангелии ничего такого нет. Мне кажется, Бог не может насылать такие болезни на людей за грехи. И смерть, и умирание не задуманы Богом. Но люди делают друг другу всякие гадости, зло никуда не девается, оно остается в нашем мире. И, видимо, возвращается к нам вот таким образом — болезнями, смертью, горем. Но это просто моя теория. Мне кажется, из всего, что с нами происходит, надо извлекать какой-то смысл и пытаться плохое превращать в хорошее. Раз есть болезнь — давайте искать от нее лекарство, а пока не нашли, давайте делать так, чтобы человек с этой болезнью мог жить максимально счастливо. И общество вокруг этого человека должно подстроиться к нему, чтобы все люди — такие, какие они есть сейчас,— могли жить, а не ждать, когда их «исправят» врачи.

— Как ты думаешь, для чего Коля приходил в этот мир?

— Мне кажется, в Колиной жизни много смыслов. Один — в том, что его семья к нему вернулась. Его родителям тяжело было жить, зная, что они сделали плохое дело, отказавшись от него. Когда ребенок уже умер, ничего исправить нельзя. Это такой груз, с которым страшно жить. И то, что семья узнала Колю, стала с ним общаться, это им всем помогло. И когда семья решила похоронить Колю на кладбище в семейной могиле, как будто исправилась какая-то плохая вещь.

А другой смысл — в том, что Коля очень помог хоспису, помог мне — увидеть жизнь детей с паллиативными заболеваниями как бы изнутри. Раньше я думала, что надо жалеть больных людей, а теперь я понимаю: надо не жалеть, а сделать так, чтобы они нормально жили. Чтобы не искали волонтера, который на машине их куда-то отвезет, а пользовались доступным транспортом. Не боялись выйти из дома, потому что в округе нет ни одного пандуса.

— О чем ты жалеешь?

— Что Коля часто был с няней, а я провела с ним мало времени.

— Тебя пугают хейтеры?

— Нет: я привыкла, и мне кажется это нормальным. Когда люди чего-то не понимают или боятся, они реагируют агрессивно. У нас в стране многие пока еще боятся людей с инвалидностью. Но это изменится. В России ситуация с правами инвалидов очень отличается от европейской, потому что там инвалиды лечатся в основном амбулаторно, живут дома, там преодолели сегрегацию, и людей с инвалидностью можно встретить повсюду. У нас в советское время инвалиды были изолированы под предлогом, что для них окружающий мир опасен. Поэтому и сейчас популярен подход, что их надо держать взаперти и беречь от всевозможных опасностей. В Колиной группе в интернате дети вообще не покидали комнату, в которой жили, не бывали на свежем воздухе — только в больницу ездили. Их «берегли». Два года назад мы забрали оттуда семерых детей. За это время пять или шесть детей, которых мы знали и которые находились там вместе с Колей, умерли. Тот факт, что они никуда не выходили из комнаты, не уберег их от смерти.

— Ты не хочешь закрыть свой Facebook и защититься от хейта?

— Пусть лучше меня хейтят, чем родителей нашего хосписа.

Откидывать простыню нельзя ни в коем случае

Причины смерти в петербургской больнице пятимесячного Умарали Назарова могут быть названы на следующей неделе.

Назначенная следствием комиссионная судмедэкспертиза почти завершена. Результаты вскрытия оглашены 30 октября: у ребенка зафиксирована легочно-сердечная недостаточность, дистрофия печени, полиаденопатия (множественное поражение желез), тимомегалия (увеличение вилочковой железы). Опрошенные "Новой" судмедэксперты и патологоанатомы считают, что такие последствия могли развиться в результате асфиксии. Для вывода о том, что к ним привело какое-либо заболевание младенца, данных пока недостаточно. Версия об асфиксии – одна из рассматриваемых следствием. Информацию об этом нам подтвердили в комиссии Совета по правам человека при Президенте РФ (СПЧ), которая всю прошедшую неделю работала в Петербурге.

Следствие идет всего две недели. Но разбираются в случившемся уже не только петербургские следователи. С прошлой недели проверку обстоятельств гибели таджикского мальчика ведет прокуратура Петербурга. 29 октября в больнице, где умер Умарали, начата масштабная проверка Минздрава. Расследование держат на контроле губернатор города, детский омбудсмен и таджикское посольство. Премьер-министр и президент России в курсе событий. 30 октября во время встречи с главой Таджикистана Эмомали Рахмоном Дмитрий Медведев заверил его, что дело о гибели пятимесячного сына таджикских мигрантов будет доведено до конца.

Умарали Назаров (родившийся 20.05.2015) умер в ночь с 13 на 14 октября – через несколько часов после того, как его отняли у матери. Об этой трагедии "Новая" рассказывала. Утром, 13 октября, во время рейда ФМС в Петербурге в съемной квартире на Лермонтовском проспекте, 5, были задержаны 21-летняя гражданка Таджикистана Зарина Юнусова с маленьким сыном и 17-летний брат мужа Зарины Далер Назаров. Всех троих доставили в отдел полиции № 1. Там мать с ребенком разлучили. Женщину около 15.00 увезли в суд. А Умарали около 13.30 отправили в детскую больницу имени Цимбалина, где он скончался. По предварительной версии – от ОРВИ. Уголовное дело ГСУ СК РФ по Петербургу возбудило 20 октября по ст. 109 ч. 2 УК РФ "Причинение смерти по неосторожности из-за ненадлежащего исполнения профессиональных обязанностей". Подозреваемых в деле пока нет.

Кроме силовых структур и официальных ведомств, причины и обстоятельства трагедии сейчас выясняет комиссия Совета по правам человека при Президенте РФ (СПЧ). Один из членов комиссии – профессор Высшей школы экономики доктор юридических наук Илья Шаблинский – рассказал "Новой" о том, что удалось узнать правозащитникам:

– СПЧ в данной ситуации осуществляет общественный контроль. Председатель СПЧ, советник президента Михаил Федотов предварительно договорился с прокуратурой, и поэтому нас принял прокурор Невского района Петербурга (уголовное дело о гибели Умарали Назарова ведут следователи СО ГСУ СК РФ по Невскому району Петербурга. – Ред.). Кроме того, мы побывали в больнице (Центре медицинской и социальной реабилитации детей, оставшихся без попечения родителей имени Цимбалина.Ред.), где погиб Умарали Назаров, пообщались с адвокатами, которые сейчас защищают потерпевших, с отцом погибшего мальчика Рустамом Назаровым, а также посетили консульство Таджикистана. На основании ряда документов и интервью сложилась полная картина произошедшего. Не все мои коллеги считают нужным оглашать эти факты, но я, напротив, уверен: об этом нужно говорить.

– Факты в этом деле весьма противоречивые. Что выяснили вы?

– Нам (группе общественного контроля СПЧ) необходимо было установить две цепочки фактов. Первая – связанная с изъятием ребенка у матери, вторая – с тем, что произошло с Умарали в больнице. Мы не могли узнать причины смерти малыша, но получили представление о ходе предшествующих событий.

13 октября несовершеннолетнего Далера Назарова, Зарину Юнусову (жену Рустама Назарова) и пятимесячного Умарали сотрудники ФМС доставили в отдел полиции № 1. У нас была возможность изучить письмо УФМС по СПб и ЛО в адрес петербургского омбудсмена. В нем приводится хронология событий. Согласно письму, в 11.30 сотрудники УФМС передали ребенка и других задержанных в руки полиции. В 12.15 составляется "Акт о выявлении подкинутого или заблудившегося ребенка". При находящейся рядом матери!

Сотрудники полиции настаивают на том, что мать добровольно отдала им ребенка. Однако мы ознакомились со свидетельскими показаниями Далера Назарова, которые полностью опровергают это. Далер утверждает, что малыша у мамы отобрали насильно – вырвали из рук. Это же говорит сама Зарина. По показаниям Далера и Зарины, ребенка забрала насильно сотрудник отдела по делам несовершеннолетних (ПДН) отдела полиции № 1 УМВД России по Адмиралтейскому району Петербурга старший лейтенант Н. В. Алексеева. В этот момент рядом находилось еще двое сотрудников отдела полиции № 1, но, по словам Далера (его показания есть в деле), они были в штатском. Имена этих сотрудников названы в документах – С. Л. Орлов и Р. А. Понахов.

В 12.35 при выходе из отдела полиции № 1, по показаниям сотрудников ФМС, к ним подбежала бабушка и передала паспорт Зарины и свидетельство о рождении Умарали. Отмечу: в паспорте Зарины есть запись о том, что Умарали – ее сын, а в свидетельстве о рождении Умарали указано, что Зарина – его мать.

Что делают сотрудники полиции? Перед ними стоит мать, у них в руках ее ребенок, это подтверждается документами, но полицейские документы игнорируют и составляют акт "о выявлении подкинутого или заблудившегося ребенка"?! При этом в акте имеется (или появляется позднее?) запись о том, что "предоставлено свидетельство о рождении". И тут же указывается: "При ребенке нет ни документов, ни вещей"…

В акте также есть запись о том, что ребенок "внешне здоров". Но полицейские вызывают скорую и в 13.30 передают Умарали фельдшерам. Подчеркиваю: на тот момент у полиции уже были все необходимые документы, подтверждающие, что Умарали – ребенок Зарины Юнусовой, и было время, чтобы убедиться в этом. Но ребенка не отдали ни матери, ни бабушке.

– Отцу тоже не отдали? Рустам Назаров в тот момент находился у стен отдела полиции.

– Да, но с ним, по его словам и показаниям очевидцев, вообще не считались, обходились очень плохо, даже не пускали в отдел. Ему сына тоже не отдали. Главный вопрос: на каком основании пятимесячного ребенка забрали у матери? Почему была проявлена такая демонстративная бесчеловечность? Какая инструкция позволяет это сделать?

– Сотрудники полиции утверждают, что есть такая инструкция, что это отработанный механизм в таких ситуациях…

– Я задал этот вопрос прокурору Невского района: какая такая инструкция? Он мне ответил: "Не знаю". Есть инструкция по организации деятельности подразделений ПДН (утверждена приказом МВД РФ от 15.10.2013 № 845). Может, речь идет о ней? Там есть пункт 80.7, согласно которому сотрудники полиции должны "передать доставленного несовершеннолетнего его родителям или иным законным представителям, должностным лицам образовательных учреждений для детей-сирот и детей, оставшихся без попечения родителей, медицинских организаций или специализированных учреждений для несовершеннолетних, нуждающихся в социальной реабилитации". В данном случае все было ясно – рядом с ребенком находилась мать, а на улице – отец и бабушка.

Сотрудники полиции сейчас будут делать все, чтобы защитить честь мундира, и это будет означать одно: издевательство над здравым смыслом. Мое мнение: ответственность за судьбу ребенка лежит на сотрудниках МВД. Никаких правовых оснований для изъятия ребенка у матери не было. Это явное превышение сотрудниками полиции своих полномочий. На мой взгляд, это неправомерно со всех точек зрения и стало одной из причин трагедии.

– Допустим. Но умер-то ребенок в больнице.

– Второй вопрос: от чего именно умер Умарали? Он был доставлен в детский центр имени Цимбалина около 14.00, а в 23.55 найден мертвым. Самый большой интервал времени – около десяти часов – ребенок находился в руках врачей.

В детской больнице имени Цимбалина с нами встретились главный врач Надежда Григорьева и ее заместитель Юлия Шишкина. Именно Шишкина принимала 13 октября Умарали и осматривала мальчика в приемном покое.

Врачи нам предоставили такие данные: около 14.00 при поступлении Умарали был осмотрен. Внешне казался здоровым. Имел небольшой избыток веса, рахит 1–2-й степени, дистрофию по типу паратрофии 1-й степени. В 16.00 был произведен второй осмотр. У ребенка зафиксировано нормальное самочувствие. В отчете медиков значится, что ребенка дважды кормили: в 16.00 и в 20.00. Третий осмотр состоялся в 23.00. Состояние Умарали Назарова – удовлетворительное. А в 23.55 ребенок обнаружен без дыхания и пульсации на сонных артериях, с расширенными зрачками, не реагирующими на свет, с синими губами и охладевшей кожей. Мы спрашивали у медиков учреждения: что случилось? Они говорят: синдром внезапной смерти. Трудно отнестись к такому диагнозу серьезно. Такое бывает, но крайне редко. Зато более частым явлением бывает асфиксия в результате небрежного вскармливания. Знаю, что такая версия тоже рассматривается следствием. Но о чем-то определенном говорить пока не могу.

– Как вели себя врачи после смерти ребенка? Главным образом – по отношению к родственникам?

– В ночь на 14 октября, около 3.00, в морге произвели вскрытие. Но ребенка затем еще трое суток не показывали родственникам! Мы тоже не знаем почему.

Рустам с братом (дядей Умарали) приехали в больницу имени Цимбалина сразу после того, как узнали о смерти малыша, утром 14 октября. Им его не только не показали, но не сказали даже, в каком морге находится ребенок. Умарали не было в морге больницы, его сразу увезли в городской морг. Отец и дядя мальчика стали возмущаться, шуметь возле больницы, врачи вызвали полицию и их удалили. Потом в течение еще трех дней родственники приезжали в больницу имени Цимбалина и в течение трех дней им так и не сообщали, где их ребенок. Когда наконец на четвертый день Рустам Назаров это узнал и приехал в городской морг, ему показали только голову ребенка, больше ничего, тело мальчика накрыли простыней и сказали, что откидывать простыню нельзя ни в коем случае. Но даже при этом осмотре, как сказал нам Рустам, он ребенка не узнал. Затем родственники (отец, дядя и бабушка) приехали в морг во второй раз, и только тогда смогли осмотреть ребенка полностью. И увидели то, что они увидели…

Как рассказывает Маскам (дядя Рустама Назарова), "все было выпотрошено – и мозг, и внутренности. Вокруг глаз все было синее, половина лица и половина тельца – синие, в гематомах, а половина личика в крови – вокруг носа и рта". Насколько я знаю, пока есть только итоги вскрытия, заключения судебно-медицинской экспертизы еще нет.

Одно могу сказать точно: после изъятия ребенка у матери отношение к ребенку было другое, не материнское! И за это, по моему мнению, должны нести ответственность в первую очередь сотрудники МВД. О вине медицинских работников – особый разговор.

Это мои выводы, сделанные на основании полученных документов. Будут, конечно, общие итоговые выводы нашей рабочей группы. Мы их будем обсуждать на заседании СПЧ в начале ноября.

Комментарий

Вячеслав Степченко, начальник Управления информации и общественных связей ГУ МВД по Петербургу и Ленобласти:

– Действия полиции признаны правомерными, они не могли привести к смерти Умарали Назарова. Проведена тщательная проверка обстоятельств изъятия младенца у семьи из Таджикистана, в том числе изучены все видеозаписи. И не отмечено никаких действий, которые могли бы навредить здоровью и стать причиной последующей смерти пятимесячного мальчика в больнице. Мать ребенка добровольно передала его сотруднице полиции из отдела по делам несовершеннолетних, на руках которой малыш находился до момента прибытия медиков. В целях обеспечения должного ухода полицейские незамедлительно вызвали медицинских работников для направления младенца в Петербургский центр медицинской и социальной реабилитации детей имени Цимбалина. Это стандартная процедура в отношении любых малолетних детей, оказавшихся без попечения родителей. Матери малыша было сообщено название медучреждения.

1 ноября 2015

Причины смерти в петербургской больнице пятимесячного Умарали Назарова могут быть названы на следующей неделе.

Назначенная следствием комиссионная судмедэкспертиза почти завершена. Результаты вскрытия оглашены 30 октября: у ребенка зафиксирована легочно-сердечная недостаточность, дистрофия печени, полиаденопатия (множественное поражение желез), тимомегалия (увеличение вилочковой железы). Опрошенные "Новой" судмедэксперты и патологоанатомы считают, что такие последствия могли развиться в результате асфиксии. Для вывода о том, что к ним привело какое-либо заболевание младенца, данных пока недостаточно. Версия об асфиксии – одна из рассматриваемых следствием. Информацию об этом нам подтвердили в комиссии Совета по правам человека при Президенте РФ (СПЧ), которая всю прошедшую неделю работала в Петербурге.

Следствие идет всего две недели. Но разбираются в случившемся уже не только петербургские следователи. С прошлой недели проверку обстоятельств гибели таджикского мальчика ведет прокуратура Петербурга. 29 октября в больнице, где умер Умарали, начата масштабная проверка Минздрава. Расследование держат на контроле губернатор города, детский омбудсмен и таджикское посольство. Премьер-министр и президент России в курсе событий. 30 октября во время встречи с главой Таджикистана Эмомали Рахмоном Дмитрий Медведев заверил его, что дело о гибели пятимесячного сына таджикских мигрантов будет доведено до конца.

Умарали Назаров (родившийся 20.05.2015) умер в ночь с 13 на 14 октября – через несколько часов после того, как его отняли у матери. Об этой трагедии "Новая" рассказывала. Утром, 13 октября, во время рейда ФМС в Петербурге в съемной квартире на Лермонтовском проспекте, 5, были задержаны 21-летняя гражданка Таджикистана Зарина Юнусова с маленьким сыном и 17-летний брат мужа Зарины Далер Назаров. Всех троих доставили в отдел полиции № 1. Там мать с ребенком разлучили. Женщину около 15.00 увезли в суд. А Умарали около 13.30 отправили в детскую больницу имени Цимбалина, где он скончался. По предварительной версии – от ОРВИ. Уголовное дело ГСУ СК РФ по Петербургу возбудило 20 октября по ст. 109 ч. 2 УК РФ "Причинение смерти по неосторожности из-за ненадлежащего исполнения профессиональных обязанностей". Подозреваемых в деле пока нет.

Кроме силовых структур и официальных ведомств, причины и обстоятельства трагедии сейчас выясняет комиссия Совета по правам человека при Президенте РФ (СПЧ). Один из членов комиссии – профессор Высшей школы экономики доктор юридических наук Илья Шаблинский – рассказал "Новой" о том, что удалось узнать правозащитникам:

– СПЧ в данной ситуации осуществляет общественный контроль. Председатель СПЧ, советник президента Михаил Федотов предварительно договорился с прокуратурой, и поэтому нас принял прокурор Невского района Петербурга (уголовное дело о гибели Умарали Назарова ведут следователи СО ГСУ СК РФ по Невскому району Петербурга. – Ред.). Кроме того, мы побывали в больнице (Центре медицинской и социальной реабилитации детей, оставшихся без попечения родителей имени Цимбалина.Ред.), где погиб Умарали Назаров, пообщались с адвокатами, которые сейчас защищают потерпевших, с отцом погибшего мальчика Рустамом Назаровым, а также посетили консульство Таджикистана. На основании ряда документов и интервью сложилась полная картина произошедшего. Не все мои коллеги считают нужным оглашать эти факты, но я, напротив, уверен: об этом нужно говорить.

– Факты в этом деле весьма противоречивые. Что выяснили вы?

– Нам (группе общественного контроля СПЧ) необходимо было установить две цепочки фактов. Первая – связанная с изъятием ребенка у матери, вторая – с тем, что произошло с Умарали в больнице. Мы не могли узнать причины смерти малыша, но получили представление о ходе предшествующих событий.

13 октября несовершеннолетнего Далера Назарова, Зарину Юнусову (жену Рустама Назарова) и пятимесячного Умарали сотрудники ФМС доставили в отдел полиции № 1. У нас была возможность изучить письмо УФМС по СПб и ЛО в адрес петербургского омбудсмена. В нем приводится хронология событий. Согласно письму, в 11.30 сотрудники УФМС передали ребенка и других задержанных в руки полиции. В 12.15 составляется "Акт о выявлении подкинутого или заблудившегося ребенка". При находящейся рядом матери!

Сотрудники полиции настаивают на том, что мать добровольно отдала им ребенка. Однако мы ознакомились со свидетельскими показаниями Далера Назарова, которые полностью опровергают это. Далер утверждает, что малыша у мамы отобрали насильно – вырвали из рук. Это же говорит сама Зарина. По показаниям Далера и Зарины, ребенка забрала насильно сотрудник отдела по делам несовершеннолетних (ПДН) отдела полиции № 1 УМВД России по Адмиралтейскому району Петербурга старший лейтенант Н. В. Алексеева. В этот момент рядом находилось еще двое сотрудников отдела полиции № 1, но, по словам Далера (его показания есть в деле), они были в штатском. Имена этих сотрудников названы в документах – С. Л. Орлов и Р. А. Понахов.

В 12.35 при выходе из отдела полиции № 1, по показаниям сотрудников ФМС, к ним подбежала бабушка и передала паспорт Зарины и свидетельство о рождении Умарали. Отмечу: в паспорте Зарины есть запись о том, что Умарали – ее сын, а в свидетельстве о рождении Умарали указано, что Зарина – его мать.

Что делают сотрудники полиции? Перед ними стоит мать, у них в руках ее ребенок, это подтверждается документами, но полицейские документы игнорируют и составляют акт "о выявлении подкинутого или заблудившегося ребенка"?! При этом в акте имеется (или появляется позднее?) запись о том, что "предоставлено свидетельство о рождении". И тут же указывается: "При ребенке нет ни документов, ни вещей"…

В акте также есть запись о том, что ребенок "внешне здоров". Но полицейские вызывают скорую и в 13.30 передают Умарали фельдшерам. Подчеркиваю: на тот момент у полиции уже были все необходимые документы, подтверждающие, что Умарали – ребенок Зарины Юнусовой, и было время, чтобы убедиться в этом. Но ребенка не отдали ни матери, ни бабушке.

– Отцу тоже не отдали? Рустам Назаров в тот момент находился у стен отдела полиции.

– Да, но с ним, по его словам и показаниям очевидцев, вообще не считались, обходились очень плохо, даже не пускали в отдел. Ему сына тоже не отдали. Главный вопрос: на каком основании пятимесячного ребенка забрали у матери? Почему была проявлена такая демонстративная бесчеловечность? Какая инструкция позволяет это сделать?

– Сотрудники полиции утверждают, что есть такая инструкция, что это отработанный механизм в таких ситуациях…

– Я задал этот вопрос прокурору Невского района: какая такая инструкция? Он мне ответил: "Не знаю". Есть инструкция по организации деятельности подразделений ПДН (утверждена приказом МВД РФ от 15.10.2013 № 845). Может, речь идет о ней? Там есть пункт 80.7, согласно которому сотрудники полиции должны "передать доставленного несовершеннолетнего его родителям или иным законным представителям, должностным лицам образовательных учреждений для детей-сирот и детей, оставшихся без попечения родителей, медицинских организаций или специализированных учреждений для несовершеннолетних, нуждающихся в социальной реабилитации". В данном случае все было ясно – рядом с ребенком находилась мать, а на улице – отец и бабушка.

Сотрудники полиции сейчас будут делать все, чтобы защитить честь мундира, и это будет означать одно: издевательство над здравым смыслом. Мое мнение: ответственность за судьбу ребенка лежит на сотрудниках МВД. Никаких правовых оснований для изъятия ребенка у матери не было. Это явное превышение сотрудниками полиции своих полномочий. На мой взгляд, это неправомерно со всех точек зрения и стало одной из причин трагедии.

– Допустим. Но умер-то ребенок в больнице.

– Второй вопрос: от чего именно умер Умарали? Он был доставлен в детский центр имени Цимбалина около 14.00, а в 23.55 найден мертвым. Самый большой интервал времени – около десяти часов – ребенок находился в руках врачей.

В детской больнице имени Цимбалина с нами встретились главный врач Надежда Григорьева и ее заместитель Юлия Шишкина. Именно Шишкина принимала 13 октября Умарали и осматривала мальчика в приемном покое.

Врачи нам предоставили такие данные: около 14.00 при поступлении Умарали был осмотрен. Внешне казался здоровым. Имел небольшой избыток веса, рахит 1–2-й степени, дистрофию по типу паратрофии 1-й степени. В 16.00 был произведен второй осмотр. У ребенка зафиксировано нормальное самочувствие. В отчете медиков значится, что ребенка дважды кормили: в 16.00 и в 20.00. Третий осмотр состоялся в 23.00. Состояние Умарали Назарова – удовлетворительное. А в 23.55 ребенок обнаружен без дыхания и пульсации на сонных артериях, с расширенными зрачками, не реагирующими на свет, с синими губами и охладевшей кожей. Мы спрашивали у медиков учреждения: что случилось? Они говорят: синдром внезапной смерти. Трудно отнестись к такому диагнозу серьезно. Такое бывает, но крайне редко. Зато более частым явлением бывает асфиксия в результате небрежного вскармливания. Знаю, что такая версия тоже рассматривается следствием. Но о чем-то определенном говорить пока не могу.

– Как вели себя врачи после смерти ребенка? Главным образом – по отношению к родственникам?

– В ночь на 14 октября, около 3.00, в морге произвели вскрытие. Но ребенка затем еще трое суток не показывали родственникам! Мы тоже не знаем почему.

Рустам с братом (дядей Умарали) приехали в больницу имени Цимбалина сразу после того, как узнали о смерти малыша, утром 14 октября. Им его не только не показали, но не сказали даже, в каком морге находится ребенок. Умарали не было в морге больницы, его сразу увезли в городской морг. Отец и дядя мальчика стали возмущаться, шуметь возле больницы, врачи вызвали полицию и их удалили. Потом в течение еще трех дней родственники приезжали в больницу имени Цимбалина и в течение трех дней им так и не сообщали, где их ребенок. Когда наконец на четвертый день Рустам Назаров это узнал и приехал в городской морг, ему показали только голову ребенка, больше ничего, тело мальчика накрыли простыней и сказали, что откидывать простыню нельзя ни в коем случае. Но даже при этом осмотре, как сказал нам Рустам, он ребенка не узнал. Затем родственники (отец, дядя и бабушка) приехали в морг во второй раз, и только тогда смогли осмотреть ребенка полностью. И увидели то, что они увидели…

Как рассказывает Маскам (дядя Рустама Назарова), "все было выпотрошено – и мозг, и внутренности. Вокруг глаз все было синее, половина лица и половина тельца – синие, в гематомах, а половина личика в крови – вокруг носа и рта". Насколько я знаю, пока есть только итоги вскрытия, заключения судебно-медицинской экспертизы еще нет.

Одно могу сказать точно: после изъятия ребенка у матери отношение к ребенку было другое, не материнское! И за это, по моему мнению, должны нести ответственность в первую очередь сотрудники МВД. О вине медицинских работников – особый разговор.

Это мои выводы, сделанные на основании полученных документов. Будут, конечно, общие итоговые выводы нашей рабочей группы. Мы их будем обсуждать на заседании СПЧ в начале ноября.

Комментарий

Вячеслав Степченко, начальник Управления информации и общественных связей ГУ МВД по Петербургу и Ленобласти:

– Действия полиции признаны правомерными, они не могли привести к смерти Умарали Назарова. Проведена тщательная проверка обстоятельств изъятия младенца у семьи из Таджикистана, в том числе изучены все видеозаписи. И не отмечено никаких действий, которые могли бы навредить здоровью и стать причиной последующей смерти пятимесячного мальчика в больнице. Мать ребенка добровольно передала его сотруднице полиции из отдела по делам несовершеннолетних, на руках которой малыш находился до момента прибытия медиков. В целях обеспечения должного ухода полицейские незамедлительно вызвали медицинских работников для направления младенца в Петербургский центр медицинской и социальной реабилитации детей имени Цимбалина. Это стандартная процедура в отношении любых малолетних детей, оказавшихся без попечения родителей. Матери малыша было сообщено название медучреждения.

предоставление возможности нахождения тела (останков) умершего в морге до двух суток с момента установления причины смерти, в случае если супруг (супруга), родители, дети и другие родственники или законный представитель умершего, а при отсутствии таковых – иное лицо, взявшее на себя обязанность осуществить погребение, извещены о смерти, но существуют объективные обстоятельства, затрудняющие осуществление ими погребения. В случае поиска супруга (супруги), родителей, детей и других родственников или законного представителя умершего, а при отсутствии таковых — иного лица, взявшего на себя обязанность осуществить погребение, этот срок может быть продлен до трех суток.При отсутствии супруга (супруги), родителей, детей и других родственников или законного представителя умершего либо иного лица, взявшего на себя обязанность осуществить погребение, или при невозможности осуществить ими погребение, погребение умершего после установления органами внутренних дел его личности, а также погребение умершего, личность которого не установлена органами внутренних дел в определенные законодательством сроки, осуществляется специальной службой, создаваемой органами государственной власти на местах, в порядке, установленном законодательством.Погребение военнослужащих, граждан, призванных на военные сборы, сотрудников органов внутренних дел и Национальной гвардии Республики Узбекистан, умерших при прохождении военной службы (военных сборов), службы в органах внутренних дел и Национальной гвардии Республики Узбекистан или умерших в результате увечья (ранения, травмы, контузии), заболевания в мирное время, а также умерших граждан, уволенных с военной службы или службы в органах внутренних дел и Национальной гвардии Республики Узбекистан по достижении предельного возраста пребывания на службе, по состоянию здоровья либо в связи с организационно-штатными мероприятиями, осуществляется в соответствии с настоящим Законом за счет средств министерств, государственных комитетов и ведомств, в которых умерший проходил военную службу (военные сборы), службу в органах внутренних дел и Национальной гвардии Республики Узбекистан. Организация похорон указанных лиц осуществляется в порядке, установленном законодательством.Погребение умерших, содержавшихся под стражей или в учреждениях по исполнению наказания, осуществляется в соответствии с настоящим Законом. При отсутствии супруга (супруги), родителей, детей и других родственников или законных представителей умерших либо иных лиц, взявших на себя обязанность осуществить погребение, или при невозможности осуществить ими погребение либо при их отказе осуществить погребение, погребение умерших, содержавшихся под стражей или в учреждениях по исполнению наказания, а также умерших, отбывавших наказание в виде пожизненного лишения свободы, осуществляется в порядке, установленном законодательством.

Постинспекционные и правовые резервы 9000 1

По закону причиной вскрытия является смерть, наступившая в течение двенадцати часов с момента поступления в больницу или по дороге в больницу. Вскрытие также назначается в случаях насильственной смерти, не вызванной какой-либо травмой. Право назначать вскрытие имеет врач, подтвердивший смерть, или заведующий отделением. Семья погибшего также может запросить вскрытие в случае прояснения сомнений.

Проведение вскрытия требует составления протокола, что регулируется положениями Уголовно-процессуального кодекса. Однако в действительности составление акта вскрытия по смыслу указанных норм УПК практикуется крайне редко. Чаще всего готовится только судебно-медицинское заключение. В соответствии со ст. 200 (1) Уголовно-процессуального кодекса эксперт представляет заключение в устной или письменной форме в зависимости от распоряжения процессуального органа.

Сколько длится вскрытие?

Секция длится не менее двух-трех часов.Все зависит от степени сложности. Протоколы описываются судебно-медицинским экспертом (какие органы, какие ткани взяты для исследования и с какой целью). Такие исследования длятся, в зависимости от случая, месяц или дольше. Для общего отчета , протокола проспекта со всеми результатами, в зависимости от заказанных тестов, вы можете ждать примерно до полугода.

Виды вскрытия

В зависимости от характера обстоятельств смерти различают несколько видов вскрытия:

При подозрении на непредумышленное убийство обязательно должна быть проведена судебно-медицинская экспертиза.Если же такого подозрения нет, однако есть уверенность или предположение, что смерть наступила от инфекционного заболевания, следует рассмотреть целесообразность проведения административно-санитарной части или запрещения вскрытия. Однако, когда смерть от инфекционного заболевания можно исключить, но смерть наступила в стационаре, и причину смерти нельзя установить однозначно, в обязательном порядке должно быть выполнено патологоанатомическое сечение. В ситуации, когда причины смерти могут быть установлены однозначно, а умерший при жизни не возражал, равно как и его законный представитель, патологоанатомическое сечение может быть проведено, в частности, когда смерть наступила в течение 12 лет. часов прибытия в больницу.Однако если было высказано соответствующее возражение, то от вскрытия в таком случае следует воздержаться. В случае, когда нет подозрения на непредумышленное убийство, может быть исключена смерть от инфекционного заболевания и смерть наступила не в больнице, теоретически может быть проведен другой вид патологоанатомического исследования.

Как долго мне ждать вскрытия?

Вскрытие проводится после того, как врач констатирует смерть пациента. Проводится не ранее чем через 12 часов после подтверждения смерти.

.90 000 Подготовка покойного к похоронам - Женщина 9 000 1

- Я не ломаю руки и ноги мертвым, чтобы одеть их и положить в гроб. Это обычная чушь, придуманная людьми, которые понятия не имеют, что значит готовить усопшего к последнему прощанию.

Я никогда не называю их "трупом" или "трупом".Для меня это всегда «господин Хенрик», «госпожа Мария», и я просто называю умерших детей по имени, — говорит Ягода Мрожек, работающая в одном из секционных кабинетов.

По профессии она художник после Вроцлавской академии изящных искусств, но писать картины - утомительная и монотонная работа.А Ягода любит быть в движении. Так что свои работы он создает сегодня только в свободное время, ведь после многомесячного обучения в области методов вскрытия, анатомопатологии, посмертного туалета, танатокосметики и процедур бальзамирования - он имеет дело с умершими.

Красная помада и золотые ногти

К прозекторской, одной из частей которой является зал прощания, снова и снова подъезжают машины с покойниками.Из спецдокументов Ягода узнает, во что будет одет покойный, придется ли хозяину бриться, ухаживать за собой, а у некоторых умерших с кардиостимуляторами от тела батарейки, потому что находящиеся в кремационной печи могут взорваться.

У Ягоды всегда много дополнительных вопросов к родственникам покойного: вы красили губы красной, а может розовой помадой? Деталь была почищена влево или вправо? Или покрасить ей ногти в любой любимый цвет? Недавно молодая девушка накрасила ногти золотом.

Мертвое тело перестает быть жестким на второй день

Восемь мертвецов ждут в холодильной камере, чтобы подготовиться к последнему прощанию.Но это завтра, сегодня Ягода расправился с четырьмя. Последним был мистер Марек. С помощью коллеги она одела его в нижнее белье, светлую рубашку, черный костюм, носки и новые туфли.

- Тело умершего становится пластичным, когда проходит посмертную концентрацию, т.е. сокращение мышц .Но со временем он перестает быть жестким, чаще всего на второй день после смерти. Вот почему рассказы о переломе конечностей, чтобы одеть покойника перед погребением, приходится ставить между сказками — он расстраивается.

Для макияжа умершего Ягода использует специальные, профессиональные препараты.

, - объясняет Ягода и добавляет: - А тело должно быть в холодильнике.В противном случае он начал бы разлагаться. Косметика для умерших имеет очень густую консистенцию и сильно пигментирована. Я наношу их кистью и распределяю по лицу, затем завершаю макияж рассыпчатой ​​пудрой, — объясняет Ягода.

Мытье, стрижка ногтей, удаление послебольничных дренажей

Людям с диабетом труднее всего рисовать, потому что лимфа, скопившаяся под кожей, заставляет кисть скользить по лицу, как улитка. Более тяжелые случаи у людей после аварий с обширными травмами лица и тела. Случилось так, что ей пришлось восстановить прежний облик некоего мужчины после лобового столкновения машин.

- вспоминает он.

Перед тем, как Ягода сможет наложить грим умершему, она должна сначала вымыть умершего, подстричь ногти, если это необходимо, и позаботиться об удалении послебольничных дренажей, калоприемников и других медицинских повязок. А затем своими средствами предотвратить естественную утечку из трупа.

я разговариваю с мертвыми

Ягода говорит, что из-за эмоций труднее всего подготовить детей и молодежь к прощанию.

- Потому что, если умирает пожилой человек, смириться с этим проще. Так обстоят дела. Но 90 010 маленьких детей в возрасте от двадцати до тридцати лет? У них могла быть вся жизнь впереди , она грустно вздыхает. Иногда он также разговаривает с мертвыми.

Остаток подкаста.

- Например, если я вижу даму, которая показывает, что она боролась с раком, который опустошил ее, я говорю ей: "Дорогая, как много ты, должно быть, страдала.Я сделаю все, чтобы мои родные снова увидели тебя красивой, как прежде".

Это важно для Ягоды, потому что она помнит о смерти любимой бабушки и преждевременно ушедшей матери.

Красавица из прозекторской

- Я родом из маленького городка в Силезии, и было принято прощаться дома перед транспортировкой в ​​церковь. Бабушка была красиво одета, лежала в гробу, в столовой. Но могла бы выглядеть красивее, если бы ее раскрасили и причесали. Так было и с моей матерью, которая умерла более 24 лет назад после тяжелой борьбы с раком. В гробу он выглядел не так, как в жизни. Однако в те времена таких возможностей не было, и, наверное, никто в Польше еще не слышал о профессии танатокосметика, - вспоминает он.

Мертвецы Ягоды не спят.О своей необычной профессии он также мало рассказывает дочери Марселине. Девушка не скрывает от друзей, чем занимается ее мать, хотя когда они ее видят, внимательно и с недоверием наблюдают за ней. И это неудивительно, ведь Ягода — чрезвычайно привлекательная женщина: маленькая элегантная брюнетка с большими карими глазами. И совсем не похожа на свои 45. Она больше похожа на бизнесвумен в дартс, чем на вскрытие.

Вскрытие — тяжелая физическая работа.

- объясняет Ягода.

Он редко занимается бальзамированием, обычно, когда умерший иностранец и его тело нужно перевезти самолетом. Таковы правила. Затем тело необходимо обеззаразить, а затем выбрать артерию, по которой будет оттекать кровь и по которой Берри введет в организм консервирующую жидкость.Части тела, которые не полностью забальзамированы, легко узнать по пятнам дождя.

Если они не исчезают, значит, жидкость еще не дошла до этих мест и нужно увеличить ее количество.

Кроме того, Ягода всасывает жидкости, содержимое желудка, кишечника и мочевого пузыря. Туда же он проталкивает бальзамирующую жидкость. Наконец, он должен зашить разрезы.

Фото: Эдита Бжозовска / Onet Ягода Мрожек приглашает семью умершего близкого человека попрощаться перед кремацией

Почему муж такой холодный?

У Ягоды есть обычай, когда семья усопшего собирается перед часовней, они лично выходят из здания и приглашают их внутрь.Он оставляет их наедине с покойником и с музыкой, чаще всего ноктюрном ми-бемоль мажор Шопена.

- Некоторые целуют тело, гладят по голове, плачут. И уходить не хотят, хотя и предупреждены, что прощаться нужно полчаса. Иногда я чувствую себя некомфортно, потому что приходится настойчиво отпрашиваться, ведь церемонию уже ждет следующая семья.

Бывает и так, что люди затаивают обиду: "почему мой муж такой холодный, почему у него запавшие глаза и он сам на себя не похож?" И все же тело человека меняется после смерти, и никто ничего не может с этим поделать, — вздыхает он.

Но чаще всего они благодарны Ягоде.

- говорит.

Поскольку у Ягоды просто есть собственные патенты, препятствующие раскрытию рта умершего, выражение лица было бы свободным от страданий, а из ран и проколов на канюлях не могли вытекать биологические жидкости. Я не хочу раскрывать эти секреты.

Человеческие зародыши как биологические отходы

В своей работе Ягода также занимается процедурой захоронения нерожденных детей.

Говорит, что иногда к ней приходят зародыши на такой ранней стадии развития, что хотя форма малыша еще даже не видна, но благодаря исследованиям уже можно определить его пол.

- Моя работа заключается в сборе биологического материала из родильных отделений в результате выкидыша. Мать может решить, проводить ли гендерный тест, дать ребенку имя, номер PESEL и организовать похороны. Если он этого не сделает, останки будут переданы для захоронения MOPS. Я готовлю отчеты для соцзащиты, а нерожденных детей хоронят в специальной коллективной могиле на Особовицком кладбище во Вроцлаве, — добавляет он.

Carpe diem - лови момент

Ягода любит свою работу, повторяя, что это ее увлечение и страсть.Когда дочь звонит ей во время нашей встречи, в конце ласково говорит: «Я тоже тебя люблю».

Возвращаясь к нашему разговору, он подчеркивает, что нужно радоваться каждому прожитому дню.

- Из каждой мелочи, из каждой прекрасной вещи, которую мы видим, пейзажи, птицы, деревья.Давайте любить наших близких, давайте ценить, что они есть. Потому что никогда не знаешь, что принесет следующий день. Одно можно сказать наверняка: каждый из нас однажды окажется в прозекторской, заключает он.

.90 000 криминалистов и криминалистов 9000 1

Когда улики собраны и инцидент убивает потерпевшего, на место происшествия выезжает еще один специалист - судмедэксперт. Процесс сбора доказательств переносится в прозекторскую (или, в случае серии или изнасилования, в кабинет врача). Так называемое процесс вскрытия. Слово « вскрытие » переведено на английский язык. Польский как " увидишь своими глазами".
Работа врача начинается во время осмотра места происшествия. Важнейшие этапы предстоящей работы:

1. подтверждение смерти;
2. определение времени смерти;
3. определение того, наступила ли смерть в результате самоубийства или действий третьих лиц;
4. провести вскрытие;
5. проведение опознания потерпевшего при необходимости;
6. ну и конечно как всегда - проходите кучу бумажной волокиты при документировании процесса.


Рис. - "Трупы" немного фейк, но как "истребление" редакции у нас не очень получается ;)

Все вышеизложенное кажется нам очевидным, и можно было бы предположить, что нет ничего проще, чем, например, сказать, что данное лицо умерло. Ничто не может быть более неправильным — из остального текста мы узнаем, насколько сложная задача стоит перед патологоанатомом.

заявление о смерти

Обычно мы не воспринимаем слишком серьезно рассказы о трупах, внезапно «оживших» на столе для вскрытия или в морге.Мы поместили их между рассказами о привидениях и белых женщинах. Но задумывались ли вы когда, почему почти во всех культурах обычай держать мертвых или бодрствовать дольше или меньше, чем это? Скорее, это не для того, чтобы составить компанию покойнику.
Возможных причин «кажущейся смерти» несколько — некоторые виды интоксикации, передозировка наркотиков, поражение электрическим током. У пострадавшего не только нет дыхания и пульса, но и отсутствует электрическая активность в головном мозге.

Состояние кажущейся смерти также может быть вызвано:

  • кровотечение (анемия)

  • гипоксия (аноксемия)

  • состояние тяжелого алкогольного опьянения (алкоголемия)

  • эпилепсия

  • черепно-мозговые травмы

  • охлаждение (снег или лед)

  • нарушение выделительной функции почек (уремия).

Поэтому определенные признаки называют «неопределенными признаками смерти».
Они включают:
  • нет сердечного ритма или тона

  • нет дыхания

  • распад рефлекса

  • пассивное положение тела

  • удлинитель реник

  • бледная кожа тела

  • охлаждение конечностей.

Даже если мы обнаружим наличие всех этих симптомов вместе, нет оснований для констатации смерти. Они могут быть следствием клинической смерти или так называемого минимальная жизнь (vitia minima), характеризующаяся очень значительным замедлением жизненных функций. Только следующим этапом является так называемый биологическая мера, которая является долгосрочным процессом.
Врачи были бы недовольны, если бы не усложняли процесс умирания, вводя множество латинских терминов и классификаций.Если хотите, можете проанализировать схему процесса умирания на рисунке ниже:


Агония — это фаза, в которой иногда возможно восстановление жизненных функций — сокращение жизни, минимальная жизнь и кажущаяся смерть не вызывают остановку основных систем. К этому приводит только клиническая смерть. В промежуточной фазе жизни еще могут запускаться реакции тканей на химические или физические раздражители. Смерть человека принимается за момент, когда человек считается умершим.Полное прекращение активности всех клеток и тканей известно как биологическая мера.

Ученые пытались установить время, в течение которого еще возможно полное восстановление функции данного органа после клинической смерти (т.е. прекращения деятельности данного органа). И так это для:

Сказать, что легче всего констатировать смерть, когда есть так называемая постуральные изменения БК. Потому что я должен здесь упомянуть, что медики, конечно же, тоже создали классификацию и делят изменения на ранние и поздние.

Страница: 1, 2
Комментарий к статье на форуме

.

За стенами прозекторской

- Атлас не заменит занятия в прозекторской, - говорит Марчин, студент второго курса медицинского института. - Рисунок или фотография никогда не заставят вас осознать, как расположены органы по отношению друг к другу, как гипертрофия одного влияет на другой, - объясняет он. Студенты подчеркивают, что хотя занятия в секционной длятся два часа, они проходят так быстро, как если бы длились двадцать минут. - Когда смотришь на дюжину или около того сердец, оказывается, что все они разные. Такие знания остаются в памяти - говорят они.

Занятия в прозекторской

Первый контакт студентов с трупом может быть шокирующим. В моргах есть огромные бассейны, где отдельные части человеческого тела погружают в формалин. Одни из них хранят ноги, другие – руки, сердца, печень, почки, матку, семенники. Есть и человеческие головы — разрезанные пополам только с одним глазом или с удаленной верхней частью черепа. Также есть плоды в специальных контейнерах.Перед занятием вылавливаются нужные части тела.

Оля с третьего курса медицинского факультета упоминает, что занятия начались со знакомства с костной системой. Она была так сосредоточена на изучении его строения, что у нее совсем не было времени задуматься о том, принадлежат ли кому-то кости, на которые она смотрит. Когда они начали с руки без кожи, она также сосредоточилась на мышцах, сухожилиях и нервах. Однако на этих руках были ногти. - Только это персонализировало эти органы, потому что ногти показывали, принадлежала рука мужчине или женщине, и более или менее возраст, - говорит он.Со временем появились все тела, которые студенты подготовили сами. Сняли кожу, удалили жировую ткань. - Всех в группе, человек 14, толкнули к столу, чтобы провести пальцем по сухожилиям или нервам. Мы знали, что если станем, например, хирургами, то должны уметь различать сухожилия и нервы. Нам очень хотелось впитать все это. После занятий не было времени на экзистенциальные страхи, потому что на первом курсе столько всего учат, что практически не спишь, — говорит Войтек, студент третьего курса медицинского факультета.

Со временем ученики привыкнут видеть человеческий труп. Им предстоит научиться сдавать следующую порцию материала. Позже это становится обыденностью и двухчасовые визиты в морг уже не страшны. Остается только вездесущий запах формалина и по сути это единственная отличительная черта этих классов.

Осквернение трупа?

Роберт, второкурсник медицинского факультета, рассказывает, что к трупу относятся как к инструменту обучения, но об осквернении речи не идет.- В конце концов в медицину попадают умные люди, - добавляет он. Однажды случилось так, что одна из студенток-первокурсников сфотографировала себя на кафедре анатомии с черепом в руке и выложила в Facebook. Когда это случилось с руководством университета, девушку вычеркнули из списка студентов.

Практикующие врачи не могут себе представить, что можно было бы изучать анатомию без занятий в морге. Например, каждый хотел бы иметь возможность индивидуально работать с черепом. Между тем, количество тел недостаточно.Вот почему иногда торгуют черепами. Студенты, которые покупают череп у своих старших коллег после сдачи экзамена по анатомии, продают его младшим. - На черепе так много анатомических структур. На фантоме этого не увидишь, — говорит Кшиштоф с пятого курса медицины.

Пожертвование трупа для исследовательских целей

На вопрос, пожертвует ли она свое тело для науки, большинство отвечает, что это противоречит их видению воскресения в Библии.Как они воскреснут из мертвых, если их разорвут на части? Также многие не хотели бы, чтобы их тела становились учебным пособием для студентов. Однако есть и те, кто считает, что стоит пожертвовать бесполезными телами ради других, ведь врачи будут исцелять их потомков благодаря полученным таким образом знаниям. Программа сознательного пожертвования трупов, организованная Медицинским университетом Силезии, освещалась Мемориалом Отец Иннокентия, Мария Боченски. Отец Бохенский, монах, профессор, один из величайших мыслителей 20 века, также пожертвовал свое тело Фрибургскому университету, где читал лекции.- Мудрый человек записывает свое тело в анатомический институт, - писал он в своей Книге Мудрости Мира сего.

Программа пожертвования трупов в сознании

В 2003 году в Медицинском университете Силезии (в настоящее время Медицинский университет Силезии в Катовицах) была создана Программа донорства сознания. Программа направлена ​​на информирование и привлечение информированных доноров. В настоящее время в отделении имеется около 800 нотариально заверенных актов от людей, которые предпочитают после смерти передать тело Медицинскому университету Силезии в Катовицах.- Люди, решившиеся пожертвовать своим телом, осознают необходимость развития медицины. Многие из них, находясь на лечении в больнице, видели усилия врачей. Они считают, что качество их работы зависит от качества их образования, - говорит заведующий кафедрой и отделением нормальной анатомии Медицинского университета Силезии, д-р. п. мед Гжегож Байор. В рамках этой программы университет начал организовывать похороны доноров. В 2004 году состоялось первое захоронение людей, чьи тела долгие годы служили студентам и воспитали новые поколения врачей.Отныне такая церемония проходит в конце учебного года, когда студенты заканчивают занятия секции анатомии. Молодые люди, готовящие венки, свечи или речи и стоящие у урн вместе с семьями жертвователей, противостоят истине, что они имели дело с трупом человека, который был чьим-то мужем, женой, отцом, матерью, другом. - Они понимают, что это была не подготовка, а человек, который дал им то, что мог дать во имя жизней других людей, веря в свои способности и будущую медицинскую надежность, - говорит доктор Баджор.На месте урн с прахом установлена ​​мемориальная доска с надписью: Вот место, где смерть с радостью приходит на помощь жизни.

Нет пособия на погребение

Медицинские академии борются с финансовыми трудностями, поэтому любые дополнительные расходы становятся проблемой. Между тем университет, организующий захоронение доноров, например, через два года после их смерти, должен делать это за свой счет. Хотя умерший человек, застрахованный в Управлении социального страхования (ZUS), имеет право на пособие на похороны, которое семья получит для покрытия расходов на похороны.Однако государство не возмещает эти расходы вузам.

Несмотря на такие огромные проблемы, ни один из медицинских университетов не воздержался от обучения студентов и врачей с использованием человеческих трупов. - Человеческое тело - самый чудесный и незаменимый атлас. Невозможно воспитать хорошего врача без прямого, ощутимого контакта с ним, - говорит доктор Гжегож Байор.

Текст: Галина Пилонис

.Эксперт 90 000: Результаты вскрытия зависят от состояния тела 90 001 человека

То, что можно узнать из вскрытия, во многом зависит от состояния тела.А на это, в свою очередь, влияют условия, в которых он хранился, — говорит Иренеуш Мигдал, судмедэксперт, лаборант вскрытия с более чем 25-летним стажем.

PAP: Часто ли проводятся вскрытия после эксгумации трупов?

Иренеуш Мигдал: Чрезвычайно редкий.За более чем 25 лет профессиональной деятельности, в т.ч. в отделении патоморфологии и судебной медицины в Воеводской больнице в Гожуве-Велькопольском, где в течение многих лет я выполнял судебно-медицинские секции и послеаварийные реконструктивные процедуры, я лишь несколько раз посещал постэксгумационные постэксгумационные мероприятия.

ПАП: В каких случаях проводилось такое послеэксгумационное вскрытие?

И.М.: Обычно это происходило по просьбе родственников покойного. Бывает так, что сначала семья не хочет вскрытия, а через какое-то время, например, когда начинает находить врачебную ошибку, просит. Затем прокуратура назначает эксгумацию и назначает вскрытие.

ПАП: Как выглядит тело спустя такое время?

И.М.: Все зависит от условий, в которых оно хранилось. На него влияет, в том числе температура окружающей среды, циркуляция воздуха, влажность - все. Эксгумированное тело, с которым я имел дело, пролежало в земле около двух или трех лет и находилось в довольно хорошем состоянии, хотя изменения были видны.

То, что вы можете узнать из вскрытия, во многом зависит от состояния тела.Известны случаи, подобные тем, которые известны, например, на Сицилии, где тела подвергаются самопроизвольной мумификации; среди традиционно захороненных людей, в могилах с хорошей циркуляцией воздуха и относительно сухими условиями - такие случаи бывают.

ПАП: По прошествии более длительного периода времени, по прошествии нескольких лет и в случае далеко зашедшего процесса разложения тела, можно ли еще что-то доказать с помощью вскрытия?

И.М.: Пока есть мягкие ткани, да. На одном из постэксгумационных разделов, в котором я участвовал, врач, констатировав его смерть, заявил, что у больного не было эмболии, а спустя годы при вскрытии выяснилось, что она имела место. Диагноз таких случаев очень специфичен и его очень трудно определить. Посмертные изменения часто бывают настолько запущенными, что трудно что-либо доказать. А если вдобавок это было тело после более раннего вскрытия - дело крайне тяжелое.В таких ситуациях остается почти исключительно сосредоточиться на микроскопическом исследовании; скачивание вырезок.

ПАП: Как проводится вскрытие?

И.М.: В случае с прокуратурой вся деятельность от начала до конца зависит от прокурора и полиции. Они присутствуют при самой эксгумации, при извлечении гроба из могилы, при транспортировке тела к месту вскрытия, а затем при всех процессуальных действиях. Подготавливают документацию, делают записи, при необходимости собирают материал для гистопатологических и токсикологических исследований – тех, что назначены прокурором в постановлении. Все решает прокурор; а все остальное: судмедэксперт, патологоанатом - только его руки.Прокурор оставляет в своем постановлении, в частности, какие исследования предстоит провести, и все это уже определено и очень подробно описано перед самим разделом.

ПАП: Должны ли быть как-то защищены люди, проводящие вскрытие?

И.М.: Конечно. Мы уже имеем дело с анаэробными бактериями, которые чрезвычайно опасны и угрожают здоровью и жизни человека. Незаменимы фартуки, перчатки, пластиковые очки, маски для лица.

ПАП: Эксгумированное тело как-то готовится к вскрытию?

И.М.: Нет, совсем нет. Тело должно оставаться точно таким, каким оно было эксгумировано. Любое вмешательство в организм недопустимо. Например, обеззараживать тело нельзя, потому что это повлияло бы, например, на токсикологические исследования — было бы показано, что человек подвергся воздействию яда.

ПАП: Что происходит с телом, доставленным в секционное отделение в случае с секцией обвинения?

И.М.: Прокурор определяет, как будут проводиться экспертизы. Сначала проводится визуальный осмотр, который дает сведения о видимых на коже внешних повреждениях: синяках или механических повреждениях. В стандартном случае в соответствии с процедурой вскрываются все жизненно важные органы, то есть мозг, сердце, легкие, почки, печень, и врач берет образцы для гистопатологического исследования.

ПАП: Как долго длится такое вскрытие?

И.М.: Обычно не менее двух-трех часов. Все зависит от степени сложности. В протоколах судмедэксперт описывает, какие органы, какие ткани взяты для исследования и с какой целью. После этого такие исследования продолжаются, в зависимости от случая, в течение месяца и более. Вы можете ждать такого исчерпывающего отчета, проспекта со всеми результатами - в зависимости от заказанных тестов - примерно до полугода.

ПАП: Что происходит с телом после вскрытия?

И.М.: После завершения вскрытия органы вставляются в тело и его зашивают, переодевают и снова прячут. При условии, конечно, что прокурор даст письменное разрешение на освобождение тела и перезахоронение. Он единственный, кто принимает решения по этим вопросам.

Беседовала: Анна Джоуса

.

Похоронный гид - Некрополь

Какие документы нужно подготовить при организации похорон?


Смерть близкого человека - это не только большое горе, но и необходимость соблюдения многочисленных формальностей. В целях систематизации информации - приводим ниже список основных документов, которые необходимы для подготовки похоронной церемонии:

Организация похорон в Варшаве - муниципальные кладбища

[show_more more="Развернуть" less="Свернуть" color="#d2bd7f" list="»"]
После получения таких документов как: свидетельство о смерти (от врача) и свидетельство о смерти (от ЗАГСа), пойти в выбранное похоронное бюро. Там, после предоставления необходимых документов и подписания соответствующей справки, вы определяете необходимые детали похоронной церемонии, чтобы она соответствовала вашим ожиданиям и пожеланиям.С этого момента мы берем на себя обязательство выполнять все официальные формальности и в управлении кладбищами.

Если вы решите посетить мессу на одном из кладбищ Варшавы необходимо оформить соответствующую приходскую справку (согласие на погребение)
[/show_more]

Организация похорон в городах за пределами Варшавы - приходские кладбища

[show_more more="Развернуть" less="Свернуть" color="#d2bd7f" list="""]
С такими документами, как свидетельство о смерти и свидетельство о смерти, вы идете в приход, чтобы назначить время похорон.Только с этой информацией вы можете сообщить в контору кладбища. Если на кладбище никого нет – к могильщику, который будет отвечать за подготовку могилы к захоронению.
После завершения этих формальностей вам следует отправиться - с имеющимися у вас документами - в похоронное бюро для согласования других деталей, связанных с ходом похоронной церемонии. Все сотрудники Zakład Pogrzebowy NEKROPOLIS готовы предоставить вам любую консультацию и необходимую помощь.
[/show_more]

.

Индия. Они думали, что он мертв. Мужчина очнулся в морге

40-летний мужчина из Индии был констатирован медиками мертвым и попал в морг. Через несколько часов в холодильной камере его семья заметила, что мужчина все-таки жив. Погибшего тут же доставили обратно в больничную палату. Однако спасти его врачам не удалось и через несколько дней в больнице 40-летний мужчина действительно скончался.

Индиец Шрикеш Кумар был госпитализирован с травмой головы после того, как его сбил мотоцикл.Состояние здоровья мужчины оценивается как критическое. Врачи не смогли его спасти и констатировали смерть 40-летнего мужчины.

Тело мужчины было доставлено в холодильную камеру. Через семь часов появилась семья 40-летнего мужчины.

Признаки жизни

Родственники мужчины должны были опознать тело и подписать согласие на проведение вскрытия.

ПОСМОТРЕТЬ: Швеция. Найденное в лесу тело принадлежит пропавшей польке

Однако вскрытие не состоялось, так как во время посещения морга 40-летнего невестка заметила в нем признаки жизни.

Родственники мужчины обратились к врачам. 40-летнего мужчину немедленно доставили обратно в больничную палату.

Настоящая смерть

Один врач назвал этот инцидент «редчайшим из редких случаев».

- Дежурный врач осмотрел больного в 3 часа ночи, пульса не было. Он сказал мне, что осматривал этого человека несколько раз. Тогда он тоже считал его погибшим. Утром семья нашла его живым. Начато расследование, и сейчас самое главное для нас — спасти его жизнь, — сказал доктор Шив Сингх местным СМИ.

ПОСМОТРЕТЬ: Тыхы. Труп молодой женщины в квартире. Они должны были быть завернуты в фольгу

.

Как сообщает «Таймс оф Индия», вся эта история не имела счастливого конца. Человек, ошибочно считавшийся погибшим, на этот раз действительно умер, проведя несколько дней в больнице.

40-летняя семья подала в суд на нерадивых врачей.

Ваш браузер не поддерживает видеоплеер...

dk / sgo / Polsatnews.pl / Times of India

Подробнее

Хотите быть в курсе последних новостей?

Мы в приложении для вашего телефона. Проверить нас!

.

Смотрите также