Как объяснить ребенку что он мордвин


ВОЕННАЯ ЛИТЕРАТУРА --[ Мемуары ]-- Водопьянов М. В. Небо начинается с земли

Полет на свободу

По Волге вихрем мчалась «Ракета». У ее пассажиров — жителей прибрежных городов и сел было приподнятое, праздничное настроение, вызванное небывалой скоростью передвижения по хорошо знакомой реке. За зеркальными стеклами салона стремительно мелькали поля, деревни, перелески, глинистые яры. Кое-кто из любителей сильных ощущений поднялся на палубу и, вцепившись в поручни, стоял там, подставив лицо навстречу штормовому ветру.

Иногда «Ракета», обгоняя медлительный караван барж, сворачивала с фарватера, ведь ей не страшны мелководье, перекаты, мели, она не глубоко сидит в воде и, можно сказать, парит над рекой.

...Мчалась «Ракета» и внезапно остановилась. Выключили мотор, и сразу стало очень тихо, только слышался надрывный плач младенца.

В правое подводное крыло с силой ударило оторвавшееся от плота бревно и разворотило его. В первое время плавания крылатого катера подобные происшествия иногда случались. И в каждом таком случае приходилось ждать, пока придет буксир и доставит «Ракету» на ремонт.

На этот раз авария произошла на полпути между Чебоксарами и Ильинкой. Навигация приближалась к концу, и на всегда оживленной водной дороге было мало судов. Как видно, «Ракета» засела надолго, на скорую выручку рассчитывать было трудно.

Капитан вышел к пассажирам объяснить создавшееся положение. В салопе на руках у молодой женщины истошно кричал завернутый в голубое одеяло ребенок. [398]

— Почему он плачет? — спросил капитан.

— Голодный!

— Ну так покормите!

Смущаясь, молодая мать призналась, что у нее нет молока, а запастись им на дорогу она забыла.

Капитан опросил всех пассажиров. Ему предлагали домашний квас, вишневую наливку, боржом, но бутылки молока ни у кого не оказалось.

Он стоял на носу катера и гадал — где взять молока? Вот прошлепал колесами по воде отживающий свой век пароходик, прошлепала самоходная баржа.

Кажется, есть! Навстречу медленно плывет небольшой плот, а на нем корова и двое мужчин.

Капитан крикнул в рупор:

— У вас нельзя достать немного молока?

— Чего-о-о? — послышался недоуменный ответ.

— Мо-ло-ка-а-а! Немного! Ребенку!

— Нет у нас. У коровы ящур. Везем ее к ветеринару...

Ребенок уже не плакал, а жалобно стонал.

Катер медленно дрейфовал по течению.

Вдруг капитан заметил на крутом берегу стадо коров. Быстро раздевшись и схватив пустую бутылку, бросился в холодную осеннюю воду.

Минут через двадцать он плыл обратно, как настоящий волгарь, загребая одной рукой, а в другой держал бутылку с молоком...

Это был Михаил Петрович Девятаев.

Конечно, эту историю рассказал мне не он сам, а молодой матрос с «Ракеты» Леша, как видно по-настоящему влюбленный в своего капитана.

. ..Когда я познакомился с Девятаевым, выяснилось, что он давно знает меня, так сказать, заочно.

— Я помню, как в тридцать четвертом году, после спасения челюскинцев, вы приплыли на специальном пароходе в Казань. Вас тогда было трое героев — Ляпидевский, Доронин, вы и человек десять челюскинцев. Я тогда учился в Казани в речном техникуме, в летную школу не удалось поступить. А как хотелось стать таким летчиком, как вы!.. Мечта осуществилась позднее, когда прозвучал по всей стране лозунг: «Комсомолец — на самолет!» Я стал истребителем. Только не очень долго пришлось летать на «ястребке»... Когда-нибудь расскажу...

В другой раз мы встретились в Горьком и решили пойти вместе посмотреть фильм «Судьба человека». [399]

Во время демонстрации картины Девятаев не произнес ни слова, а когда кончился сеанс, долго сидел задумавшись, прежде чем сказать:

— Давайте посмотрим еще раз!

После просмотра, опять молча, мы пошли к пристани.

— Очень правильная картина! — сказал наконец мол спутник. — Правда, на самом деле было еще страшней! Видел я... и таких Соколовых встречал...

Почувствовав, что Михаилу Петровичу хочется поделиться нахлынувшими воспоминаниями, я стал осторожно задавать наводящие вопросы.

— Я много, очень много видел, — тихо говорил он, медленно подбирая слова, что ему было совсем несвойственно. — Видел, как люди умирали под ногами эсэсовцев, в грязных бараках. Видел, как голодные ползком подбирались к мусорным ящикам в надежде схватить горсть картофельных очисток, а гитлеровцы открывали по ним огонь с вышек. Видел, как травили людей собаками, вешали, расстреливали... И, представьте себе, в аду, который не под силу описать даже Данте с его великим талантом, я особенно полюбил жизнь и людей. Палачей на свете не так уж много. А люди вообще добры...

Некоторое время мы не разговаривали. Потом, не в силах, видно, молчать, он опять начал:

— Все началось у меня с тринадцатого. .. Роковое это для меня число. Я родился тринадцатым ребенком в вечно голодной, бедствующей семье в глухом мордовском селе Торбеево... Тринадцатого июля сорок четвертого попал в плен. Я служил тогда в дивизии Покрышкина. В этот день наши летчики сбили двадцать самолетов врага, из них четыре лично уничтожил командир дивизии. Я тоже сбил «мессершмитт», но был ранен... Прыгнул с парашютом из горящего самолета и очнулся на дне глубокой воронки. Рядом со мной лежало еще трое летчиков. Не успел я спросить, где мы находимся, как увидел немецких автоматчиков, карауливших нас... Тринадцатого августа совершил свой первый неудачный побег из плена. Группа заключенных, в том числе и я, сделала подкоп под стеной, окружавшей лагерь Кляпкенигсберг, выбралась наружу... но нас быстро нагнали сторожевые собаки...

— Закурим? — спросил я.

Михаил Петрович взял из предложенной мною измятой пачки сигарету. Она была надорвана и, казалось, как ни старайся, ее не раскуришь. [400]

— Бросьте эту! Возьмите другую!

Девятаев отрицательно качнул головой, бережно оторвал от конца сигареты крошечный лоскуток папиросной бумаги и, послюнявив его, заклеил трещину. Потом он, щелкнув зажигалкой, не спеша прикурил и, пыхнув раза два дымком, удовлетворенно улыбнулся:

— Разве можно бросать невыкуренную папиросу! Грех это непростительный... Помнится, как сигаретка чуть ли не жизнь мне спасла.

Был он тогда уже старый хефтлинк, то есть заключенный. Хорошо знал лагерные порядки, а все-же нарушил их — набил одному мерзавцу морду.

В детстве Мишка Девятаев был редкостным драчуном, а когда вырос, никогда рукам воли не давал. Очень мягкий по характеру, он просто не представлял себе, как можно ударить человека. А тут сердце не выдержало. Был в их бараке некий Костя, здоровенный детина и страшный подхалим. Он служил во флоте и в самом начале войны попал в плен. Как-то вечером Костя стал откровенничать:

— Родина! Девочки в школах пишут на эту тему сочинения. А мне все равно — где родина, лишь бы были деньги, вино, да все такое...

Девятаев, услышав эти разглагольствования, подскочил к Косте и дал ему в зубы. Тот сплюнул кровью и заорал. Тотчас в барак ворвались эсэсовцы.

Еще не было случая, чтобы лагерник выдерживал наказание, к которому был приговорен Девятаев. Оно называлось «Десять дней жизни». Это значило, что десять дней подряд заключенного будут нещадно бить и пытать. Но Девятаев стал исключением из общего правила. Он выдержал.

Его били кулаками, резиновыми дубинками, палками, били по голове, рукам, спине... Его топтали ногами. Били утром и вечером...

Окровавленный, весь в синяках и ссадинах, он ценой огромного напряжения воли доходил, а иногда доползал до своего места в бараке.

На седьмой день экзекуции Девятаев привалился к барачной стене и долго молчал, стиснув зубы. Потом хрипло попросил:

— Закурить бы?

Тогда товарищ взял свою самую ценную вещь — пушистый шерстяной свитер, доставшийся ему в «наследство» от умершего соседа по нарам, и пошел в барак, где жили [401] заключенные французы. Он выменял за свитер две сигареты.

Девятаев глубоко затянулся. Все пошло колесом перед глазами. Он накурился до сладкого головокружения и приободрился, силы начали возвращаться к нему.

А на следующее утро его снова били.

— Если ты нашел окурок — неси его в барак, пусть товарищи затянутся по разочку. Если тебе попалась картофелина — режь ее на столько частей, пусть каждый пожует хоть кусочек, — вспомнил Михаил Петрович основной закон лагерного братства. — Всем, что у тебя есть, делиться с товарищами... А вы говорите — брось сигарету...

Это случилось в лагере Заксенхаузен, в двадцати километрах от Берлина. Гитлеровцы построили здесь огромную фабрику смерти, где беззащитных узников ежедневно расстреливали, душили газом, травили новыми ядовитыми веществами, сжигали в крематориях. Заксенхаузен, в котором находилось центральное управление всеми концлагерями Европы, был чем-то вроде лаборатории новых средств массового умерщвления людей. Зловещий опыт Заксенхаузена изучали и перенимали «фюреры» гитлеровских концлагерей в Германии и Польше, Эстонии и Чехословакии.

Сюда за высокие монастырские стены и несколько рядов колючей проволоки, где возвышалась высокая труба крематория, из которой круглые сутки валил черный, жирный дым, доставили под усиленным конвоем трех смертников — трех советских летчиков. Их присоединили к большой группе невольников и погнали в баню. Перед «санобработкой» каждому выдавалась бирка с лагерным номером. Парикмахер, тоже военнопленный, взглянул на карточку, в которой была указана причина заключения Девятаева в Заксенхаузен:

— «За организацию побега», — сказал он по-русски с мягким вятским выговором: — За это — крематорий! — И, подумав немного, добавил: — Ничего, не робей, браток! Может, выручим! — Взял он бирку, ушел куда-то, но скоро вернулся с другой. — Твой номер теперь 3234. Тут один сейчас умер. Вот это его бирка. Запомни свою новую фамилию. Теперь ты — Никитенко. ..

Заключенный № 3234 затерялся среди других узников в одном из шестидесяти семи приземистых, похожих на конюшни, бараков Заксеихаузена. Затерялся для тюремщиков, но не для своих. [402]

Подпольщики обратили внимание на пленного летчика — человека с крепкой, упорной натурой, горячего и сильного характера. Они увидели в нем надежного товарища.

В лагере, где, казалось, палачи убили все живое, шла борьба и действовала подлинно интернациональная подпольная организация, в которую входили узники из разных стран. Русским коммунистам из советского барака удалось связаться с немецкими коммунистами-подпольщиками, работавшими в шрайбштабе — лагерной канцелярии. Им сообщили, что заключенного № 3234 желательно включить в список отправляемых работать на какой-нибудь аэродром. Заксенхаузен был своего рода биржей рабов XX века. Отсюда отправлялись рабочие команды невольников на военные заводы, каменоломни, шахты, аэродромы.

Товарищи решили, что пленному летчику лучше всего находиться поближе к самолетам!

И вот Никитенко-Девятаев трясется в товарном вагоне эшелона, идущего на север, к Балтийскому морю. .. Впрочем, куда направлялся транспорт в пятьсот заключенных, он тогда не знал.

Эшелон разгрузили на острове Узедом, растянувшемся километров на пятьдесят вдоль побережья Балтийского моря. В южной его части расположен курортный город Свиноуйсьце (по-немецки Свинемонде) с чудесными песчаными пляжами, в северной части был концлагерь — филиал Заксенхаузена и военный аэродром.

Немецкие товарищи не подвели.

В лагере Узедом один из конвоиров всех русских называл «товарищ». Пленные его имени не знали и звали так же просто, как и он их, — «Товарищ». Этот худощавый, невысокий, рыжеватый солдат, немного говоривший по-русски, ни разу не ударил заключенного, а голодающим, слабым приносил свой хлеб и суп, поднимал их настроение, ободрял, вселял надежду. Он потихоньку сообщал пленным известия с фронтов, при этом всегда весело говорил:

— Продержитесь еще немного. Скоро Гитлеру капут!

Однажды «Товарищ» исчез и только через месяц появился снова, конвоируя партию заключенных на работу. Вечером все русские уже знали, что он отсидел в карцере за то, что отказался вступить в эсэсовские войска. Доверие [403] к «Товарищу» настолько возросло, что Девятаев решил обратиться к нему за помощью в организации задуманного побега.

Мысль о побеге из фашистской неволи ни на один день, ни на один час не оставляла летчика — человека действия. Она, эта мысль, была неистощимым источником, из которого он черпал силы.

В бессонные ночи, на жестких нарах в душном смрадном бараке, где стонали и кричали во сне товарищи, Девятаеву мерещились воздушные схватки, слышался зов боевых друзей: «Мордвин! Мордвин!» Это была его кличка в воздухе. И он мысленно твердил себе: «Подожди, подожди, Мордвин! Выберешься!»

И вот за колючей проволокой на острове Узедом появился черноволосый, очень худой, истощенный парень. Выглядел Девятаев немолодым — скулы плотно обтягивала жесткая кожа, но глаза смотрели смело, с задором. Он вскоре подружился тоже с молодым человеком, мужественным младшим лейтенантом пограничных войск Иваном Кривоноговым, попавшим в плен в самом начале войны после того, как тринадцать суток с горсткой солдат героически защищал окруженный гитлеровцами блиндаж на западной границе советской страны. Пали уже многие советские города, а крошечный гарнизон продолжал вести неравный поединок. Последнего из них, оставшегося в живых, раненого, истекающего кровью, фашисты взяли в плен. Это был Кривоногов. В лагере он назывался Иваном Коржем и возглавлял подпольную организацию.

Летчик... Аэродром... Немецкие самолеты... У Кривоногова, сблизившегося с Девятаевым, возник дерзкий план.

«Из нашего лагеря не убежишь. Отсюда только птица может улететь», — хвастался местный «фюрер». Что ж, и человек может иногда стать птицей...

Девятаеву пришла в голову мысль, оказавшаяся приемлемой и для товарищей:

— А что если попросить «Товарища» подвести нас ближе к самолету и предложить ему улететь вместе с нами в Советский Союз?

Но кто знает, как мог обернуться этот разговор, и летчик сказал Кривоногову:

— Ванюшка, иди ты к нему. Это будет надежнее... В случае чего... ты один...

Кривоногов понял, что в случае провала ему придется [404] взять все на себя. Мешая немецкие и русские слова, он начал осторожно разговор с «Товарищем».

— Через два-три часа мы будем у нас. Вам обеспечена полная безопасность.

Конвоир радостно ответил:

— О, Советский Союз! Побывать там — это моя мечта.

Но тут же померк:

— Улететь с вами не могу. У меня большая семья: четверо детей, жена, отец и мать. Всех их уничтожат. Потерпите и вы. Скоро вас освободит Красная Армия...

Но узники не в силах были больше терпеть и придумали другой путь к свободе.

Фашисты считали остров Узедом особо секретным и важным военным объектом. Отсюда они запускали ракетные снаряды «ФАУ», здесь испытывали новые марки военных самолетов. Остров тщательно оберегали с воздуха. По всему его побережью стояли зенитные орудия. Но советские самолеты все чаще и чаще бомбили остров, и делали это весьма основательно. После каждого налета заключенных гоняли засыпать воронки от бомб, разбирать разрушенные здания, ремонтировать дороги и взлетную полосу на аэродроме. Краснозвездные самолеты задавали много работы. Вечно голодные узники падали с ног от усталости.

...О героическом полете из концлагеря десяти советских военнопленных на немецком самолете, ведомом Девятаевым, сейчас знают в народе. А вот о том, как долго и тщательно готовился этот небывалый полет на свободу, рассказывалось мало.

Обычно, когда летчик садится на самолет новой марки, он тщательно изучает его схему, совершает несколько пробежек по земле, в первый раз поднимается в воздух с опытным инструктором. На тренировку уходит не один день. А тут замышлялся полет на тяжелом воздушном корабле с незнакомым мотором, с неведомыми приборами. Девятаев летал только на одноместных истребителях ЯКах да на «кукурузнике» — легком двукрылом ПО-2, когда его после тяжелого ранения перевели на время в санитарную авиацию. На тихоходной машине вывозил раненых партизан на Большую землю, пока снова не добился разрешения взвиться в небо на «ястребке». В пилотской кабине бомбардировщика ему даже не приходилось бывать. Пленный летчик стал присматриваться к вражеским машинам. Не упускал он случая, счищая снег с самолетов, [405] заглянуть в кабину. Однажды посчастливилось увидеть, как немецкий летчик то включал, то выключал моторы, видно опробуя их. Девятаев запомнил последовательность его действий.

Возле аэродрома находилось «кладбище» разбитых самолетов, но подойти к ним было нелегко. Девятаев пошел на хитрость. Он попросил разрешения у конвоира сбегать по нужде, скрылся за самолет и сорвал табличку с приборной доски.

Иван Кривоногов вспоминает: «Ох, и доставалось же Михаилу в эти дни! Сейчас только удивляешься, как мог человек выдержать такое! Днем он работал вместе со всеми, а вечерами заучивал немецкие названия, вычерчивал мысленную схему расположения приборов и все думал, думал, думал... от нервного напряжения он совсем перестал спать и слабел на глазах».

Задуманный побег чуть не сорвался из-за того, что его главный исполнитель, выбившись из сил, упал во время работы. Было это на аэродроме. С моря дул пронзительный ветер. Валил мокрый снег и большими комьями налипал на деревянные башмаки, в которые были обуты лагерники. Они тащили к самолету тяжелую маскировочную сетку. У заключенного № 3234 подкосились ноги, и он свалился на снег. Конвоир стал бить его прикладом, но Девятаев не в силах был подняться. Охранник вскинул к плечу винтовку и стал целиться в него. Упавших на работе фашисты беспощадно убивали — что за толк в невольнике, если он не в силах трудиться.

Находившийся рядом Кривоногов успел шепнуть летчику в ухо:

— Мишка, вставай! Застрелят тебя сейчас, и все наше дело пропало. Поднатужься, Мишка, дорогой!..

Девятаев встал сначала на колени, потом, отдышавшись, поднялся во весь рост и поплелся дальше.

Ночью в бараке, когда заснули почти все его обитатели, состоялось собрание подпольной организации коммунистов.

— Давайте, товарищи, обсудим, как нам подкормить Девятаева. Он совсем плохой, и без него мы пропадем, — сказал Кривоногов.

Заключенные в лагере были очень истощены. Им выдавали на день по двести граммов полусырого, тяжелого, как глина, хлеба, и утром и вечером по миске супа из кормовой свеклы и черных капустных листьев. Вот и все, что [406] они получали. Достать что-нибудь съестное было совершенно невозможно.

— Мы — коммунисты, — перебил его пожилой майор, — а коммунисты из своей зарплаты отчисляют долю в партийную кассу. Будем считать эти пайки хлеба своим партийным взносом... А ты, — обратился он к Девятаеву, — не смей отказываться от хлеба. Выполняй партийное поручение!..

В ту ночь молодой коммунист Девятаев понял, какое счастье, какая гордость — принадлежать к великой партии, верные силы которой готовы отдать все на борьбу за правду и свободу.

Совсем небольшой лишний кусок хлеба, а как он прибавляет сил!

...Казалось, было несколько случаев улететь. Но каждый раз что-то срывалось в последнюю минуту. Однажды Девятаев с товарищами уже забрался в тяжелый бомбардировщик «Дорнье-217».

Сидевший в нем летчик прогревал моторы. Убить его и завладеть заведенной машиной было не так уже сложно, к тому же все было подготовлено, но Девятаев неожиданно дал сигнал друзьям вылезать обратно. Он заметил, что к шасси самолета надуло целую косу снега. Чтобы сдвинуть самолет с места, нужно было расчистить снег, а это заняло бы много времени.

В другой раз из пассажирского «юнкерса» вышли все члены экипажа, а готовившиеся к побегу были рядом. Но снова не повезло! Только Девятаев подал сигнал, к машине подошла большая группа гитлеровцев.

Наконец в ясное, солнечное утро 8 февраля 1945 года Девятаев обратил внимание на новый двухмоторный бомбардировщик «Хейнкель-111», который готовился к полету. К машине подвозили горючее. Рабочей команде удалось приблизиться к нему. Узники расчищали капонир — оборудованное в земле укрытие для машин, пострадавшее накануне при налете советских самолетов. Девятаев кивнул головой, и тотчас же Кривоногов изо всех сил ударил конвоира по виску заранее приготовленной палкой. Труп солдата наскоро забросали снегом.

Летчик открыл дверцу кабины, а Кривоногов расчехлил моторы. Но через секунду Девятаев выпрыгнул обратно. На нем лица не было.

— На самолете нет аккумуляторов. Мотор нельзя завести! [407]

Но на этот раз повезло. Недалеко от самолета стояла тележка с вспомогательными аккумуляторами. Подкатить ее и присоединить к бортовой сети было делом секунды-другой.

— Ура! Есть искра! — радостно воскликнул Девятаев и отдал команду: — Размаскировывай!

Обычно узники не спеша снимали маскировочную сетку с самолета, а сейчас сорвали ее в считанные секунды. И вот уже взревели сначала левый, а потом и правый моторы. Кривоногов выбил колодки из-под колес, и тяжелый воздушный корабль покатил по аэродрому.

Девятаев вырулил на взлетную площадку. Стартер, ничего не подозревая, пустил ракету, дал разрешение на взлет. Самолет все быстрее и быстрее мчался по «бетонке». Десять советских человек, уже чувствуя себя свободными, грянули песню:

Вставай, проклятьем заклейменный,
Весь мир голодных и рабов...

Но... рано было петь. Вот уже кончились последние метры взлетной полосы, впереди — море, а самолет не взлетел. Песня оборвалась.

Девятаев сбавил газ и так круто развернул «хейнкель» в обратном направлении, что его правая плоскость скользнула по грунту.

Гитлеровцы уже бежали к самолету, но в страхе расступились перед несущимся прямо на них бомбардировщиком.

Девятаев снова поставил самолет на взлетную полосу, дал полный газ и отпустил тормоза. Толчок, второй, третий — и тяжелая машина повисла в воздухе, быстро набирая высоту.

Это был, кажется, единственный в истории авиации случай, когда не один пилот, а трое человек сразу держали в руках штурвал крылатой машины. Летчик был настолько истощен, что у него не хватало сил удержать самолет в горизонтальном положении. Появилась опасность свалиться в штопор. Девятаев тогда позвал друзей на помощь. Они так усердно хватались за штурвал, что самолет, клюнув носом, стал снижаться.

— Не жмите так резко, помогайте слегка, — попросил летчик.

Самолет выровнялся. И так весь полет шесть рук лежали на штурвале. [408]

...Михаил Петрович Девятаев — великолепный рассказчик. Он говорит темпераментно, с юмором, часто и с большим успехом выступает теперь по путевкам Общества по распространению политических и научных знаний в школах и воинских частях, в рабочих клубах и вузовских аудиториях. Затаив дыхание, молодежь слушает его взволнованный рассказ о небывалом полете на свободу. Летчик вспоминает о том, как за ними гнался истребитель «Фокке-вульф» и как он скрылся от преследователя, прижавшись к нижней кромке облаков, как, ориентируясь по солнцу, выбирал маршрут полета — сначала над морем к берегам Швеции, а потом, обнаружив, что в баках много горючего, развернулся на 180 градусов и взял курс прямо на Москву, как при перелете через линию фронта советские зенитчики обстреляли бомбардировщик с гитлеровскими опознавательными знаками (стреляли они метко, в машине было семь пробоин). Кругом вспыхивали разрывы зенитных снарядов, небо чертили трассирующие нити пулеметных очередей. Лететь дальше было опасно. Внизу — вспаханное поле с пятнами снега.

Девятаев приказал своим помощникам:

— Отпустите штурвал!

Самолет плюхнулся и «на брюхе» заскользил по талой земле.

Навстречу бегущим советским автоматчикам, к их несказанному удивлению, из самолета со свастикой на фюзеляже вышли десять страшно исхудавших людей в полосатой одежде, похожей на пижамы.

Они со слезами радости на глазах кричали:

— Братья! Свои!

Вскоре все были вымыты в бане, переодеты и впервые за много-много месяцев наелись досыта.

Михаил Девятаев пошел еще раз взглянуть на воздушный корабль Свободы. Он вошел в него узником, приговоренным к смерти, а вышел — свободным советским человеком, Героем Советского Союза. На борту самолета черными крупными цифрами был выведен его номер «13013».

Вот тебе и несчастливое число!

Воздушный корабль Свободы приземлился в районе города Вольденберг, километрах в восьми за линией фронта, на земле, занятой войсками Советской Армии.

Пока три офицера — Михаил Девятаев, Иван Кривоногов и Михаил Емец, прилетевшие из плена на Родину, [409] проходили проверку, остальные семь вчерашних узников дрались в частях Советской Армии рядовыми на немецкой земле.

Они так стремились на Родину, чтобы защищать ее с оружием в руках, чтобы мстить фашистским захватчикам, и им довелось расписаться на стенах рейхстага в поверженном Берлине.

Девятаев после демобилизации вернулся в Казань, откуда ушел на фронт. Здесь его ждала жена — черноокая татарка Фаузия. Он связал с ней свою судьбу, когда стал летчиком. Казань была дорога Девятаеву и потому, что здесь он провел юношеские годы, кончил речной техникум, в аэроклубе совершил свой первый самостоятельный полет.

. ..Высокий патриотизм Девятаева, его преданность Родине были подтверждены даже... врагами. Михаил Петрович носит у сердца, рядом с партийным билетом, дорогой ему документ. Это перевод протокола № 211 от 27 июля 1944 года, случайно захваченного нашими войсками у гитлеровцев. В нем со стенографической точностью зафиксировано, как фашистский офицер допрашивал пленного советского летчика.

— Вы русский? — был первый вопрос.

— Нет, я — мордвин, — ответил Девятаев.

— Я не знаю такой национальности.

— Мало ли чего вы не знаете о Советской стране!

На вопрос, сколько боевых вылетов на его счету, — летчик с гордостью ответил:

— Сто!

Есть в протоколе и такие строки:

«Вопрос. Почему вы упираетесь? Ведь мы все равно победим.
Ответ. Как же вы победите, если отступаете?
Офицер. У нас изготовлено новое оружие, перед которым русским войскам не устоять.
Пленный. Советский Союз теперь намного обогнал Германию в массовом производстве современного вооружения, и особенно самолетов и танков... Так что Германия неминуемо будет побеждена превосходством русского вооружения».

С некоторым запозданием рассказы о смелом полете на свободу Михаила Девятаева и его товарищей появились на страницах газет. О необычном подвиге заговорила вся Советская страна. Указом Правительства 15 августа 1957 года [410] старшему лейтенанту М. П. Девятаеву было присвоено звание Героя Советского Союза.

В то время Михаил Петрович, добавивший к диплому капитана речного флота свидетельство об окончании курсов судовых механиков, водил служебный катер в Казанском порту.

— Это была служба как служба, особой радости она не приносила, — вспоминает бывший летчик.

Он мечтал о высоких скоростях, о стремительном преодолении пространства.

И все это пришло неожиданно, когда Девятаеву предложили стать испытателем первого в мире судна на подводных крыльях.

С «Ракетой» он познакомился, когда она еще стояла на стапелях завода «Красное Сормово». Летчику сразу понравился новый корабль с его стремительными обводами, скошенной рубкой, похожей на фюзеляж самолета.

А когда он впервые повел «Ракету» по водной глади, то сразу убедился в неоспоримых преимуществах катера на подводных крыльях. Рядом с ним стоял конструктор «Ракеты», энтузиаст создания крылатых кораблей Ростислав Евгеньевич Алексеев, и время от времени просил:

— Ну, поднажмите еще немного!

Скорость «Ракеты» все возрастала и возрастала. Подобно самолету летела «Ракета» мимо караванов барж, тяжелых плотов, толкачей-буксиров, старых колесных пароходов — всей этой техники «ползучих скоростей».

«Ракета» уже в первых испытаниях показала невиданную скорость — шестьдесят — семьдесят километров в час.

Когда Девятаев выводил свой стремительный белый корабль на большую водную дорогу России, все любовались новым крылатым чудом.

А мальчишки бежали по откосам вдогонку «Ракете» и восторженно вопили:

— Самолет! Самолет летит по воде!

Михаил был счастлив. Опять его сильные, умелые руки сжимают штурвал, пусть не истребителя, а речного судна, но судна-то на подводных крыльях.

Он испытывал «Ракету» на Волге и на Черном море, совершил первый скоростной рейс из Горького в Казань и обратно. И каждый раз на это уходило шесть, шесть с половиной часов вместо суток с лишним на обычных пассажирских волжских пароходах. [411]

В первых рейсах первой «Ракеты» случались неполадки. Но пасовать перед трудностями не в характере Михаила Девятаева. В юношеские годы он осуществил свою мечту — стал летчиком. Умело сражался на фронте, в тяжелые дни фашистского плена вырвался на свободу...

Первый капитан первой «Ракеты» приводил свой катер на подводных крыльях в Москву, где им изумлялись участники Международного фестиваля молодежи. Он плавал на нем по Дону, Днепру и другим голубым дорогам страны.

Девятаев стал не меньшим энтузиастом строительства кораблей на подводных крыльях, чем их создатель Алексеев. Конструктор не раз посвящал его в свои планы и мечты о будущем, когда по гигантским водным артериям Советской страны и по омывающим ее морям на огромных скоростях будут мчаться газотурбоходы на подводных крыльях. Алексеев прислушивался к советам и рекомендациям капитана своего первого корабля.

Стал ходить по Волге (я чуть не сказал летать, впрочем это слово более подходяще для судов с подводными крыльями). «Метеор» — настоящий большой теплоход, за которым «Ракете» не угнаться. А на стапелях «Красного Сормова» родился еще более мощный трехсотместный корабль на подводных крыльях — «Спутник».

Катера на подводных крыльях мчатся теперь не только по Волге, но и по Енисею и Оби, Лене и Индигирке, вдоль Кавказского и Крымского побережья.

Девятаев стал водить «Метеор» из Казани в Горький, из города, в котором обосновался, до города, в котором живет его лучший друг Иван Павлович Кривоногов. Одно время инициатор побега из лагеря на самолете работал товароведом Волжского пароходства. Но время, проведенное в фашистском концлагере, пытки и лишения дали себя знать, и он вышел на пенсию. Во время навигации, чуть ли не через день, в каждый приход «Метеора» в Горький встречаются друзья в новой квартире Ивана Павловича на Должанской улице.

...Мчится «Метеор», и хотя уже присмотрелись к нему на Волге, все равно белоснежному кораблю на подводных крыльях с берегов машут вслед, а встречные суда приветствуют его протяжными гудками и пронзительным воем сирен.

Михаила Петровича знают и любят на Волге. И на любой [412] пристани, будь то Работники или Козловка, Васильсурск или Мариинский Посад, Козьмодемьянск или Красный Волгарь, — пассажиры, приобретая билет на «Метеор», нет-нет да и спросят:

— Поведет Девятаев? Хорошо бы, если он!

если не снимают платки, прямо заявление пишут и уйдут»

Борьбу с экстремизмом в соседней республике решили начать с учительниц села Белозерье — одного из крупнейших татарских сел страны

В татарском селе Белозерье, где находится 8 мечетей и 90% населения читает пятикратный намаз, вновь разразился крупный скандал. В целях профилактики экстремизма в преддверии футбольного мундиаля 2018 года, который пройдет и в Саранске, руководство региона потребовало от учителей и учениц местной школы снять мусульманские платки. Те отказались, посчитав приказ унижением и нарушением Конституции. В истории, уже вызвавшей резонанс в татарском мире, разбирались корреспонденты «БИЗНЕС Online».

«СНИМАЙТЕ ВСЕ СВОИ ПЛАТКИ, ШАРФЫ...»

Одно из крупных татарских сел России — Белозерье, что расположено в Республике Мордовия, — сотрясает конфликт вокруг ношения в школе мусульманских платков. История эта началась еще три года назад и уже тогда вышла за пределы региона. За татарских учениц вступились и всемирный форум татарской молодежи, и известные российские общественные деятели, после чего тамошнее министерство образования пошло на некоторые уступки. Была достигнута договоренность о том, что девочки младших классов ходят в школу без платков, а учителя, большинство из которых — это жители того же села, перевязывают свои платки назад в виде косынок. Но если тогда в основном говорили о проблемах школьниц, то сегодня под давлением оказались прежде всего педагоги.

Накануне Нового года в Белозерьевской школе прошло собрание учителей с представителями министерства образования республики и администрацией села. Так, заместители министра образования Мордовии Галина Явкина и Елена Солдатова в очень жесткой форме потребовали учителей снять мусульманские платки под угрозой увольнения. Аудиозапись того собрания вскоре появилась в сети. «Еще раз. Педагоги после праздников выходят все в светской форме без головного убора! Сегодня принимайте решение! Сегодня здесь, в этой аудитории! И нигде по-другому!» «Не нравится, кто-то хочет жаловаться? Пожалуйста, жалуйтесь, куда хотите, пишите, куда хотите, подавайте в суды, куда хотите. Но здесь будет работать тот коллектив, который нужен для Белозерьевской школы, который нужен для молодежи, за которым пойдут дети!» «Хватит! Снимайте все свои платки, шарфы, потому что мы не пришли к тому, о чем мы с вами договаривались!» Эти ультимативные заявления на аудиозаписи принадлежат одному из руководителей минобраза Мордовии, поручившему только что назначенному директору Вере Липатовой навести в школе соответствующий порядок.

«Вчера я перед главой республики был. Стоял 45 минут, меня вот так держали: почему у вас такой бардак? Почему учителя ходят в платках? И все там: глава и силовики — я стоял 45 минут. И глава республики сказал четко: если не снимают платки — прямо заявление пишут и уйдут. Министр дал задание: после праздников выходят другие учителя. Церемониться не будем, говорит... Сегодня силовики выступали, нам не дали слова сказать — все, отмашки не будет. Заявление на стол — до свидания! Министр дал задание подготовить резервы... И думайте, это очень серьезно. У меня слов нет...» — добавляет мужской голос, судя по всему, принадлежащий главе Белозерьевского сельского поселения Рясиму Салихову.

Как оказалось, жители татарского села попали под раздачу в связи с действиями властей Мордовии по борьбе с возможными экстремистскими проявлениями. Напомним, что столица региона Саранск — это один из городов, в которых пройдут матчи чемпионата мира по футболу-2018.

«ЖЕНЩИН ПРОДЕРЖАЛИ БОЛЕЕ ЧЕТЫРЕХ ЧАСОВ, НЕ ВЫПУСКАЛИ ИЗ КАБИНЕТА, НЕ ДАВАЛИ ДАЖЕ ВЫСКАЗАТЬСЯ»

Адвокат, представляющий интересы педагогов, Марат Ашимов рассказал «БИЗНЕС Online» всю подоплеку конфликта: «С 2013 года руководством республики делались неоднократные попытки снять платки с девочек-мусульманок, учащихся в школах Мордовии. В 2014/15 учебном году давление достигло максимума. После заседания Общественной палаты РФ в феврале 2015 года противоборствующие стороны достигли компромисса, и проблема, можно сказать, сошла на нет, дети продолжили учиться в школах. Во всех школах республики мусульманки были в меньшинстве, так как классы в основном состоят из детей русских и мордовских семей. Но особо выделялась Белозерьевская школа, в которой учится более 300 детей, и практически все девочки носили платок».

Однако в канун Нового года события стали разворачиваться стремительно. 23 декабря в Ромодановском районе глава Мордовии Владимир Волков провел совместное заседание республиканских антитеррористической комиссии и оперативного штаба. Участники заседания обсудили, в частности, комплекс мероприятий по противодействию угрозам радикализации мусульман региона. Особое внимание было обращено на необходимость более предметной работы по профилактике радикализма в образовательных учреждениях республики. «Хотелось бы отметить, что не имелось ни одного случая радикализма, экстремизма и прочих подобных моментов в образовательных учреждениях Мордовии, в том числе и в Белозерье», — уверяет Ашимов.

23 декабря в Ромодановском районе глава Мордовии Владимир Волков провел совместное заседание республиканских антитеррористической комиссии и оперативного штаба Фото: kremlin.ru

Однако уже 24 декабря комиссия с участием заместителей министра образования республики выехала в школу, где экстренно собрала всех учителей, большинство из которых были дома, так как дети были отпущены на зимние каникулы, и предъявила учителям, носившим платок, ультиматум: или они снимают платки, или уходят из школы по собственному желанию. Был издан приказ за подписью директора школы, вносящий изменения в правила внутреннего распорядка школы, о запрете ношения платков в школах и денежном наказании за это. «Учительский коллектив был назван виновником радикализации молодежи и объявлен чуть ли не ячейкой экстремизма в селе. Женщин продержали более четырех часов, не выпускали из кабинета, не давали даже высказаться», — рассказывает адвокат педагогов корреспонденту «БИЗНЕС Online»

Часть учителей под давлением написала заявление об уходе, часть согласилась «раздеться». «Уже 26 декабря 2016 года от учителей, отказавшихся переступить через свои моральные принципы, потребовали написать объяснительные. 27 числа экзекуция продолжилась. Теперь уже присутствовал юрист минобрнауки, замглавы района. Был составлен приказ о наложении дисциплинарного взыскания, которым было объявлено замечание учителям в платках. В среду, 28 декабря, под роспись они были ознакомлены с данным приказом, и от них взяли новые объяснительные уже в моем присутствии, где педагоги указали, что они не могут снять платок, так как это противоречит их моральным и нравственным принципам, а также предписаниям религии. У многих учителей тряслись руки, они волновались и плакали, сказав, что никогда не подвергались таким унижениям, как за последние дни. К нам, говорят, отнеслись как к людям второго сорта, несмотря на то, что педагогический стаж многих из них более 20 лет. В объяснительных было указано, что учебному процессу и его светскости ношение головного платка никак не угрожает», — продолжает Ашимов. Он считает, что в республике началась усиленная борьба с экстремизмом и терроризмом, но начали ее с людей, которые по роду своих занятий, своему воспитанию и образованию не только далеки от этого, а наоборот, призывают детей к миру, человеколюбию, дают им знания и навыки, от всего сердца переживая за их судьбу.

«С моей стороны перед самым Новым годом были написаны и направлены заявления в трудовую инспекцию по нарушениям трудовых прав, в прокуратуру по поводу запугивания, оскорблений.. В школе обучается 300 учениц, и все они ходят в платках. В суд мы пока не обращались, но будем смотреть. Нарушается 28-я статья Конституции РФ о свободе вероисповедания, 37-я статья о свободе труда. Из Трудового кодекса нарушается 3-я статья, запрещающая дискриминацию в сфере труда. Посмотрим, как отреагирует на наше обращение прокуратура», — указывает адвокат.

Он вспоминает и о первом витке этого конфликта: «Полтора-два года назад уже возникала такая же проблема, но по отношению к школьницам. Тогда поменяли директора школы, ее возглавила Адиля Янгличева, учитель этой же школы, жительница села Белозерье. Но ее сняли с этой должности в аккурат перед приездом комиссии. Назначили нового директора, который и издал этот указ».

Как говорят жители села, Янгличева была назначена с целью искоренить культуру ношения платков как среди учителей, так и среди учениц. Но экс-директор с этой обязанностью не справилась, а, по словам некоторых жителей села, даже наоборот, приветствовала это. А учителя, которые попали под прессинг сегодня, это уже те, которые согласились на компромисс два года назад и повязывали платки назад. Но теперь, как оказалось, и этого мало.

«У НАС В СЕЛЕ РЕЛИГИОЗНОСТЬ ВСЕГДА ПРИВЕТСТВОВАЛАСЬ»

Белозерье, которое называют семечковой столицей Мордовии, — наиболее крупное и динамично развивающееся татарское село Мордовии, было основано еще в XVII веке. Сегодня в селе 680 дворов, численность населения — 3000 человек, все — татары. 90% населения читают пятикратную молитву, такую цифру называют сами жители. В селе 8 мечетей. Сегодня в школе получают образование 360 учеников. Рождаемость в селе в Мордовии самая высокая — в год до 60 детей.

«У нас в селе религиозность всегда приветствовалась. Я сама училась в школе в платке еще в советское время. И никто абсолютно не возражал, вообще никаких проблем не было, — вспоминает уроженка поселения, председатель союза мусульманок России Наиля Зиганшина. — Даже во времена коммунистического атеизма мы свободно ходили в платках. У меня все школьные фотографии в платке. И в школе, и вне ее у нас не было никаких проблем».

Между тем член Общественной палаты РФ, представитель РПЦ Александр Пелин считает, что придание Белозерьевской школе статуса национальной может снять проблему с повестки дня. «Необходимо вернуться к документу и начать процедуру присвоения Белозерской школе статуса школы с углубленным изучением татарского языка и культуры, при этом в школьном дресс-коде предусмотреть возможность хождения детей в национальной татарской одежде. В этой ситуации тема платков отпадет сама собой», — заявил он, обращаясь к своим коллегам по Общественной палате. По словам Пелина, требования чиновников министерства образования республики к учителям по поводу ношения ими платков являются чрезмерными и неправомочными.

В самом профильном министерстве Мордовии нашей газете обещали ответить на запрос до конца недели, при этом поговаривают, что и здесь у сельчан из Белозерья есть сторонники. Более того, якобы замминистра образования Галина Явкина, одна из руководителей той самой комиссии, уходит с работы «в связи с несогласием с методами работы вышестоящих начальников». Бывшая учительница Белозерьевской школы, не пожелавшая назвать своего имени, считает, что такая вероятность есть: «Явкина — очень приличная, порядочная женщина. Про нее нельзя сказать, что она чиновник. Это женщина, это человек с большой буквы. Она всегда помогала нам, она всегда шла нам навстречу. Она всегда была сторонницей того, чтобы школе Белозерья дали статус национальной гимназии. Если бы наша школа числилась как национальная, этих проблем не было бы. Она знает нашу школу, всегда общалась и с учителями, и с родителями. Это зло исходит не от нее, а от других». При этом сами учителя отказываются давать комментарии журналистам, ссылаясь на угрозы: якобы в этом случае они будут вынуждены покинуть республику.

А пока сразу после новогодних каникул 9 января в школу опять прибыла комиссия из министерства образования Мордовии, администрации и отдела образования Ромодановского района. Всех учителей в платках вызывали в кабинет директора по одной и объявили выговоры на основе принятого приказа. Кроме этого, как говорят наши источники, нескольким школьницам Саранска было запрещено являться в школу после каникул, но они все равно пришли учиться. И тогда директор якобы приказала классным руководителям за руку выводить их из школы.

Татары Мордовии обратились за помощью к муфтию Татарстана Камилю Самигуллину Фото: «БИЗНЕС Online»

Адвокат Ашимов говорит, что татары Мордовии обратились за помощью к муфтию Татарстана Камилю Самигуллину. Кстати, три года назад министр образования Татарстана Энгель Фаттахов также выступил в защиту мусульманского платка в школах. «Платок — это наша национальная особенность, как можно его запрещать? Девочки, которые носят платок с соответствующим воспитанием в семье, просто в школу ходить перестанут, а не платки снимать...» — сказал он тогда на встрече с журналистами.

«ПОСТАВИЛИ РУССКУЮ ЖЕНЩИНУ ПЕНСИОННОГО ВОЗРАСТА, У КОТОРОЙ ЦЕЛЬ — ПОЛНОСТЬЮ ИЗГНАТЬ КОЛЛЕКТИВ...»

Марат Салимов — председатель общества татарской культуры Республики Мордовия, доцент Мордовского государственного университета:

— Белозерьевская школа в 1990-х годах была в очень сильном упадке. Девушки старших классов практически совсем не ходили в школу, в то время и в школе была очень слабая и подготовка, да и девушек воровали прямо по пути в школу. С начала 2000-х наши духовные лидеры провели большую работу по возрождению школы и повышению статуса образования. Где-то к 2005 - 2006 годам ситуация уже нормализовалась, нашли хорошего директора. Последние 5 - 6 лет школы была в отличном состоянии. Впервые в истории дети стали выигрывать предметные олимпиады, спортивные соревнования и так далее. Все отлично было, пока три года назад правительством не было принято известное постановление о запрете платков в школах. Началось давление на коллектив. Первым убрали директора где-то полтора года назад, который собственно все и сделал. Новый директор — тоже уроженка Белозерья — проработала 1,5 года. Ее поставили как раз за тем, чтобы она с платками в школе поборолась. Но свою задачу она не выполнила, даже, наоборот, встала на противоположную сторону. И ее убрали. Теперь поставили русскую женщину пенсионного возраста, у которой цель — полностью изгнать коллектив, несогласный с тем, чтобы снимать платки, и привозить, если нужно будет, других учителей, не из села, чтобы они эту политику продолжали. Еще раньше из школы выгнали секцию по борьбе, в которой занимались 50 ребят. За 10 лет эта секция воспитала двух чемпионов России и призера мира и Европы по борьбе.

Это все, на мой взгляд, видимость борьбы с экстремизмом, радикализмом. Понимаю, что кто-то внушил руководству нашей республики, что платки в школе — это индикатор какого-то радикализма, и, мол, давайте, чтобы этого не было. Но с детьми сложно, за ними родители стоят. И не так много мер принуждения для детей. В реальности это не сработает, потому что педагог в принципе должен быть примером культуры и нравственности для учеников. В селе одна культура, а мы сейчас навязываем другую. Я думаю, вся эта кампания связана с предстоящим проведением чемпионата мира по футболу...

Рустам хазрат Батров — первый заместитель председателя ДУМ РТ:

— Здесь возмущает сам факт давления на преподавателя, грубые нарушения основных принципов светскости. То есть светскость — это конфессиональная нейтральность, где все граждане могут исповедовать свои взгляды — религиозные или атеистические. Когда взрослым людям запрещают одеваться так, как они считают нужным, то это нарушение принципа светскости. Мы только сегодня получили от них обращение. Сейчас я уточню, в чем им нужна наша поддержка. Наши юрисдикции не распространяются на это. Но мы, наверное, сделаем статью, публикацию, общественное заявление. Как-то так поможем.

Я думаю, здесь на самом деле шуметь-то можно, но смысл? Надо же проблему решить, а не всякими лозунгами махать. То есть здесь грубейшее нарушение законодательства. Один-два грамотных юриста могут сделать намного больше, чем злопыхания в интернете. Здесь нужен хороший адвокат, который бы взялся за это дело и, имея документы на руках, разобрал бы это дело в суде. Здесь, на мой взгляд, нарушается и трудовое законодательство, и в целом российское. Вот на это нужно давить. Это наиболее действенный метод.

Какая была реакция муфтия Татарстана? Вот он мне поручил подготовить комментарий, где мы изложим наше видение. Я этим и занимаюсь сейчас. Здесь нужно четко понимать, что они в нашу юрисдикцию не входят. У них там три муфтия, у которых есть повод объединиться. Муфтии на нас не выходили, учителя только звонили, потом письмо направили.

Илдуз Исхаков — председатель духовного управления мусульман Республики Мордовия:

— Мы с первых дней поддерживали и будем поддерживать до конца родителей, учителей и школьников, носящих платки. Ни для кого эти люди ранее не создавали каких-либо проблем. Ситуация искусственно возникла два-три года тому назад. Это только повод.

На мое имя уже обратились за помощью 15 учительниц, родителей детей из Белозерья. Мы рассчитываем на то, чтобы этот вопрос решился в правовом поле в самое ближайшее время, потому что об этом уже знает вся Россия. Мы думаем, что это допустили некоторые представители министерства, администрации района. Политика, которая ведется главой республики, другая, направлена на сохранение мира. Готовим сейчас письмо на имя главы Республики Мордовия. Работа ведется всесторонняя, и поддержка Республики Татарстан тут крайне необходима.

Табрис Яруллин — председатель всемирного форума татарской молодежи:

— Вопрос по поводу ношения платков в школе села Белозерье стоит уже несколько лет. Мы как общественная организация пару лет назад принимали обращения по поводу ношения платков, но вопрос тогда стоял по поводу учениц, а теперь он обострился и в отношении учителей. В минобразе Мордовии объясняли это тем, что существует определенная школьная форма, какие-то инструкции, подзаконные акты. Весь наш форум собирался, вся татарская молодежь, и мы высказались в защиту наших девочек. У нас есть свобода, прописанная в Конституции, платок для религиозного человека — это неотъемлемый атрибут. Но бюрократы Мордовии почему-то воспринимают платок как символ радикализации мусульман и татарского населения и теперь, спустя два года, вновь поднимают этот вопрос.

Пугают сами методы, с помощью которых они добиваются своего, — это директивы, кадровые решения. Если очень упростить эту ситуацию, то, чтобы человек снял что-то с себя, создаются комиссии. Это полный абсурд. Работа с противодействием радикализму предполагает подобные методы, но эти люди не преступники, они не подозреваются ни в чем, и здесь должен быть другой подход. Кроме того, радикализация обостряется именно в тех случаях, где существует вакуум идеологии, вакуум идей, нет социальных лифтов, но есть социальная несправедливость. Здесь [в Белозерье] с социальными лифтами все нормально, эти девочки хорошо учатся в школе, с бизнесом в селе все хорошо, это не умирающая деревня. Давление со стороны властей, наоборот, подстегивает людей, и они начинают думать, что по отношению к ним поступают несправедливо.

Всеволод Чаплин — экс-председатель синодального отдела по взаимодействию РПЦ и общества московского патриархата, протоиерей:

— С одной стороны, нужно предупреждать проявления экстремизма и так далее, с другой — мы руководствуемся кодексом религиозного образа жизни в полной мере. Есть много мест, где люди носят платки, прикрывающие лицо, и длинные бороды. Это вошло в норму. В Москве много девушек и женщин, которые носят платки, есть много мужчин, которые носят бороды. Для многих такой образ жизни обязателен. Если он не закрывает лица, то вопрос безопасности вряд ли может служить обоснованием запрета. Я чувствую, что некоторые люди просто боятся демонстрировать свою религиозность — что в исламе, католицизме, православии. Это очень печалит. Что касается некоторых вызовов, то пока мы не придем к скромному внешнему виду, никакого будущего у этого народа нет и быть не может. Я думаю, что эту ситуацию нужно разрешать не через жесткие действия, а через диалог. Между прочим, право на свободу вероисповедания предполагает не только возможность придерживаться определенных убеждений, но и поступать в соответствии с ними.

Как поговорить с ребенком о войне в Украине

Автор: Дэвид Шонфельд, доктор медицинских наук, FAAP

Война на Украине беспокоит всех нас. Дети и подростки задаются вопросом, что происходит, и что может произойти дальше. Как и взрослые, они лучше справляются с расстраивающими новостями и изображениями, когда лучше понимают ситуацию.

Вот несколько советов, которые помогут вам конструктивно и полезно поддержать своего ребенка.

Спросите, что ваш ребенок уже слышал


Начните с того, что спросите вашего ребенка, что он уже знает. Многие дети слышали о войне в Украине и ее региональных и глобальных последствиях. Эта информация может поступать из телевидения, Интернета, социальных сетей, школы, друзей или из комментариев взрослых. Однако большая часть их информации может быть неточной.

Пока дети объясняют, что они знают о ситуации, прислушивайтесь к недоразумениям или пугающим слухам. Признайте замешательство. Вы можете объяснить, что даже взрослые не знают всего, что происходит — новостные сообщения могут быстро меняться или содержать противоречивые точки зрения.

Ответьте искренне и не сбрасывайте со счетов опасения


Взрослые обеспокоены многими аспектами кризиса, такими как безопасность и благополучие гражданского населения в Украине. Они обеспокоены тем, что Россия может применить ядерное оружие или даже напасть на Соединенные Штаты. У них также есть более широкие опасения по поводу финансовых последствий, которые война может иметь здесь, и стресса, который может создать семьи.

У детей могут быть одни и те же проблемы, но часто у них бывают и совсем другие. Вот почему так важно, чтобы мы напрямую спрашивали их о том, что их беспокоит. Дайте честные объяснения, чтобы исправить недопонимание или дезинформацию, но не игнорируйте и не преуменьшайте их опасения. Помогите ребенку найти способы справиться с беспокойством, грустью и страхами, а не делать вид, что их нет или не должно быть.

Чем старше ребенок, тем больше обсуждений ему может понадобиться, чтобы ответить на его вопросы и решить проблемы. Начните с предоставления основной информации в простой и прямой форме. Например, объясните, как война может повлиять на них и их семью лично. Затем спросите, есть ли у них вопросы.

Обратите внимание, что люди в Соединенных Штатах и ​​других странах предпринимают активные действия, чтобы попытаться улучшить ситуацию для граждан Украины и обезопасить всех нас. Дети часто ищут подтверждение того, что они в безопасности после таких наглядных напоминаний о насилии и конфликтах.

Избегайте показа графических изображений и повторяющихся сообщений в СМИ.

Детям полезно знать достаточно, чтобы чувствовать, что они понимают, что произошло. Но воздействие графических изображений, огромных объемов информации или непрерывного и повторяющегося освещения в СМИ — нет.

Интервью с людьми, получившими ранения на войне, а также с семьями и друзьями погибших, даже если они не демонстрируют никаких признаков насилия или разрушений, также могут быть очень тревожными. Они могут вызывать чувства горе у детей, которые пережили смерть друга или члена семьи, даже если она не связана с насилием.

Ограничьте количество сообщений в СМИ и обсуждения в социальных сетях. Считайте это возможностью отдохнуть от телевизора, компьютеров и телефонов и собраться всей семьей и сообществом для обсуждения и поддержки.

Признать, что некоторые дети могут подвергаться большему риску дистресса

Дети и подростки по-разному понимают и реагируют на стрессовые события в зависимости от возраста их развития и уникального личного опыта. Некоторые дети почувствуют воздействие больше, чем другие, и им может понадобиться больше помощи, чтобы справиться с ситуацией. Очевидно, что если у детей есть семья или друзья в Украине, эта война будет очень близкой к дому. Но дети, не имеющие личного отношения к Украине или ее народу, также могут быть подвержены риску тревожной реакции.

Например, дети, живущие в сообществах с высоким уровнем насилия, могут больше беспокоиться о собственной физической безопасности. Те, кто является частью сообществ, столкнувшихся с расовой предвзятостью и дискриминацией, могут ощутить прилив беспокойства и гнева, узнав об актах агрессии и предвзятости в Украине.

Дети, пережившие бедность или отсутствие продовольственной безопасности, могут испытывать тревогу, слушая истории о семьях, у которых не хватает еды или денег на другие предметы первой необходимости. Истории о войне могут быть триггером для детей, которые сами пережили войны или другие травмы или чьи семьи получили статус беженца. Детям, у которых были общие проблемы с тревогой или депрессией до войны, также, вероятно, будет полезна дополнительная поддержка в это время.

Дайте вдумчивые ответы на распространенные вопросы

Дети и подростки часто задают ряд общих вопросов во время кризисов и потрясений. Выберите ответы, которые содержат честную информацию и полезную уверенность. Некоторые примеры:

Мог ли я что-нибудь сделать, чтобы предотвратить это?

Многие из нас задаются вопросом, могла ли наша страна сделать больше, чтобы предотвратить эту войну. Хотя взрослым кажется очевидным, что дети ничего не могли сделать для предотвращения войны, дети могут чувствовать себя беспомощными и желать изменить то, что произошло. Пусть дети знают, что это обычная реакция — мы все хотим, чтобы мы могли что-то сделать.

Убедите детей, что наша страна делает все возможное, чтобы эффективно отреагировать, защитить нас и положить конец войне. Предложите шаги, которые могут помочь пострадавшим (напишите письма, помолитесь, узнайте больше об украинской культуре) и побудите детей работать над обеспечением безопасности, терпимости и принятия в наших собственных сообществах.

Кто виноват?

Естественно думать об обвинении. В некотором смысле обвинение — это способ, которым мы чувствуем, что можем восстановить контроль над неприятными чувствами и уменьшить чувство личного риска. Однако, когда отдельные лица и группы предпринимают насильственные, агрессивные действия против тех, кого они считают «ответственными», их действия часто оказываются неверными и причиняют вред невинным людям.

Они могут сосредотачиваться на людях, которых легко идентифицировать в качестве виновных, например, на людях, которые выглядят так, как будто они принадлежат к группе, в которую входят виновные. Это ошибочное обвинение не ослабляет немедленных чувств горя и страха. Они усложняют и ухудшают ситуацию вместо того, чтобы предлагать решения на будущее. Мы должны помнить, что не все граждане России несут ответственность за действия российского правительства. Людей русского происхождения, в том числе американских граждан, не следует обвинять в войне, но они могут испугаться, если почувствуют себя несправедливо обвиненными или опасаются, что станут мишенью.

Как американцы, мы гордимся тем, что наше население включает множество различных рас, религий, сексуальных ориентаций и этнических групп. Это время объединиться в нашей стране и продолжать быть инклюзивными, принимая и поддерживая всех, кто стремится к миру.

Изменит ли это мою жизнь?

Дети и подростки часто очень беспокоятся о себе. Когда наступает кризис, они могут еще больше беспокоиться о том, что касается их лично. Они могут действовать незрело. Иногда взрослые видят в этом эгоизм или равнодушие. Ожидайте, что в настоящее время дети будут больше думать о себе. Как только они почувствуют себя уверенными в том, что их слушают и их потребности будут удовлетворены, они с большей вероятностью смогут начать думать о потребностях других.

Могу ли я помочь?

Как только дети почувствуют себя в безопасности и поймут, что происходит, многие захотят помочь. Хотя они мало что могут сделать, чтобы помочь непосредственным жертвам насилия в Украине, они могут сделать что-то хорошее.

Они могут начать с того, что позаботятся о себе: сообщат вам, когда они расстроены или обеспокоены, будут честными и открытыми. Они также могут предложить помощь другим членам своего сообщества — своим друзьям и одноклассникам, своему учителю и другим взрослым. Они могут подумать о том, как они вместе с другими членами своего сообщества могли бы сделать что-то полезное для жертв и выживших на войне — возможно, работая с благотворительными организациями в рамках семейного или школьного проекта.

Не беспокойтесь о том, что сказать идеально

Детям и подросткам часто больше всего нужно, чтобы кто-то, кому они доверяют, выслушивал их вопросы, принимал их чувства и был рядом с ними. Не беспокойтесь о том, чтобы знать, что сказать идеально — нет ответа, который бы все уладил. Прислушайтесь к их мыслям и опасениям. Отвечайте на их вопросы простыми, прямыми и честными ответами. Обеспечьте соответствующую уверенность и поддержку.

Хотя мы все хотели бы, чтобы дети никогда не слышали об ужасах войны, доступность новостей и изображений войны не позволяет этого. Молчание о войне не защитит детей от того, что произошло, а только помешает им понять и справиться с этим. Сокрытие информации о том, что происходит на войне, может на самом деле усилить тревогу, заставляя детей воображать, что вот-вот произойдут более опасные и угрожающие лично им события.

Война угнетает — дети могут расстраиваться

Во время этих дискуссий дети могут показать, что они расстроены. Они могут плакать, нервничать или капризничать или каким-то другим образом показывать вам, что они борются. Помните, их расстраивают подробности войны, а не обсуждение.

Разговор о войне даст им возможность показать вам, насколько они на самом деле расстроены. Это первый шаг к тому, чтобы справиться со своими чувствами и приспособиться к новому пониманию мира. Периодически останавливайте разговор, чтобы поддержать и утешить. Если они очень расстроены, спросите, не хотят ли они продолжить обсуждение в другое время.

Это помогает детям понять, что можно показать вам, когда они расстроены. В противном случае они могут попытаться скрыть свои чувства. После этого им останется разбираться с ними наедине. Поделитесь своими чувствами и покажите, как вы с ними справляетесь.

Поднимите тему, даже если дети не хотят об этом говорить

Когда происходит крупный мировой кризис такого масштаба, было бы неплохо обсудить эту тему с детьми, даже если они совсем маленькие. Сначала дети постарше и подростки могут сказать вам, что не хотят или не должны это обсуждать. Как правило, не стоит заставлять их говорить с вами; Держите дверь открытой, чтобы они могли вернуться и обсудить это позже. Дайте им знать, что вы доступны, когда они будут готовы поговорить, и позвольте им выбрать время.

Война развивается со временем. Так же как и детские вопросы и чувства. Вам не нужно освещать тему в одном длинном разговоре. Признайте, что это, вероятно, будет первым из нескольких разговоров, которые вы будете продолжать в течение долгого времени.

Ищите дополнительную поддержку, когда в ней нуждается ваш ребенок

Когда война приводит к такому количеству смертей и разрушений, естественно расстраиваться. Однако, если дети продолжают быть очень расстроенными в течение нескольких дней, кажутся неспособными справиться со своими страхами или испытывают проблемы в школе, дома или с друзьями, рекомендуется поговорить с кем-то за пределами семьи за советом. Война могла вызвать другие неприятные переживания, беспокойства или опасения.

Вы можете обратиться за советом к своему педиатру, учителю или школьному консультанту, специалисту в области психического здоровья или священнику. Пожалуйста, помните, что вам не нужно ждать, пока вы решите, что им нужна консультация. Постарайтесь воспользоваться консультацией и поддержкой всякий раз, когда вы считаете, что это будет полезно.

Дополнительная информация

О докторе Шонфельде

Дэвид Шонфельд, доктор медицинских наук, FAAP , член Исполнительного комитета Совета Американской академии педиатрии по детям и стихийным бедствиям, а также член секции педиатрии, связанной с развитием и поведением. Он также является директором Национального центра школьного кризиса и тяжелой утраты в Детской больнице Лос-Анджелеса и профессором клинической педиатрии Медицинской школы Кека Университета Южной Калифорнии.

Информация, содержащаяся на этом веб-сайте, не должна использоваться в качестве замены медицинской помощи и рекомендаций вашего педиатра. Могут быть варианты лечения, которые ваш педиатр может порекомендовать в зависимости от индивидуальных фактов и обстоятельств.

Как говорить о войне и конфликтах с детьми

Шестилетняя Ольга* живет в городе на переднем крае конфликта на востоке Украины.

По мере эскалации боевых действий в Украине дети могут видеть и слышать новости о кризисе в новостях, что вызывает чувство неуверенности, беспокойства и страха, с которыми должны справиться родители и опекуны, предупреждают психологи Save the Children.

Ане Лемче, психолог и детский консультант организации «Спасите детей», сказала, что дети во всем мире могут не до конца понимать, что происходит в Украине, и у них могут возникнуть вопросы по поводу изображений, историй и разговоров, с которыми они сталкиваются.

Назад Исследование, проведенное организацией «Спасите детей» в таких конфликтах, как Ирак и Сирия, выявило душераздирающие рассказы детей, напуганных обстрелами и авиаударами, беспокоящихся о будущем и обезумевших от того, что они не могут ходить в школу. У большинства детей были выявлены признаки тяжелого эмоционального расстройства.

«То, что происходит в Украине, может пугать и детей, и взрослых. Игнорирование или избегание темы может привести к тому, что дети почувствуют себя потерянными, одинокими и еще более напуганными, что может повлиять на их здоровье и благополучие. Очень важно вести открытый и честный разговор с детьми, чтобы помочь им понять, что происходит», — сказал Лемче.

Ниже эксперты организации Save the Children делятся пятью инструментами и советами, которые воспитатели могут использовать при разговоре с детьми: 

Чтобы оставаться в курсе и получать больше инструментов и советов от наших экспертов, зарегистрируйтесь здесь.

*Имя

*Фамилия

*Адрес электронной почты

Текст контроля спама: Пожалуйста, оставьте это поле пустым

Как и когда говорить с детьми о войне и конфликтах, по мнению экспертов

1. Найдите время и выслушайте, когда ваш ребенок хочет поговорить
Дайте детям возможность рассказать вам, что они знают, что они чувствуют, и задать вам вопросы. Возможно, у них сформировалась совершенно иная картина ситуации, чем у вас. Найдите время, чтобы послушать, что они думают, что они видели или слышали.

2. Адаптируйте разговор к ребенку   
Помните о возрасте ребенка, когда подходите к разговору с ним. Маленькие дети могут не понимать, что означает конфликт или война, и им может потребоваться объяснение, соответствующее их возрасту. Будьте осторожны, чтобы не объяснять ситуацию слишком подробно и не вдаваться в подробности, так как это может вызвать у детей излишнее беспокойство. Младшие дети могут быть удовлетворены просто пониманием того, что иногда страны воюют. Дети постарше с большей вероятностью поймут, что такое война, но им все же будет полезно поговорить с вами о ситуации. На самом деле детей старшего возраста часто больше беспокоят разговоры о войне, потому что они, как правило, лучше понимают опасность, чем дети младшего возраста.

3. Подтвердите свои чувства
Важно, чтобы дети чувствовали поддержку в разговоре. Они не должны чувствовать, что их осуждают или что их опасения игнорируются. Когда у детей есть возможность открыто и честно поговорить о том, что их расстраивает, это может вызвать чувство облегчения и безопасности.

4. Убедите их, что взрослые во всем мире усердно работают, чтобы решить эту проблему  
Напомните детям, что это не их проблема. Они не должны чувствовать вину за то, что играют, видят своих друзей и делают то, что делает их счастливыми. Сохраняйте спокойствие, когда подходите к разговору. Дети часто копируют чувства своих опекунов: если вы обеспокоены ситуацией, скорее всего, вашему ребенку тоже будет неловко.

5. Дайте им практический способ помочь
Поддержите детей, которые хотят помочь. Дети, у которых есть возможность помочь пострадавшим от конфликта, могут почувствовать себя частью решения. Дети могут организовывать сбор средств, отправлять письма местным лицам, принимающим решения, или создавать рисунки, призывающие к миру.

Save the Children работает в Украине с 2014 года, доставляя необходимую гуманитарную помощь детям и их семьям. Сегодня детей Украины и детей во всем мире, выросших в условиях конфликта, находятся в серьезной опасности физического вреда, сильного эмоционального расстройства и массового перемещения.

Ваше пожертвование в Детский чрезвычайный фонд может помочь обеспечить срочную гуманитарную помощь почти 200 миллионам детей по всему миру, живущим в наиболее смертоносных зонах боевых действий. Вместе мы можем защитить детей в кризисной ситуации.

Добро пожаловать!

Спасибо за регистрацию! Теперь вы будете одним из первых, кто узнает, как организация «Спасите детей» реагирует на самые насущные потребности детей каждый день и во время кризиса, и как ваша поддержка может изменить ситуацию.


Learn more